Дядя Толя воспрял духом и до самого нашего дома развеивал мои «заблуждения».

— Очень интересно! — ничуть не соврал я. — Можно я ребятам коротко на политинформации расскажу?

— А ты запомнил? — запросил он обратную связь.

— Запомнил, — кивнул я и выдал ему «конспект».

— Ничего себе у тебя память, — ожидаемо удивился дядя Толя.

— Резко похорошела в последнее время, — кивнул я. — Можете подождать вечера у нас, но мне нужно на сдвоенный урок японского, вернусь через четыре часа.

— Как-то много «сдвоилось», — заподозрил он неладное и одернул сам себя. — Но ты уже взрослый, и это — твое дело. Я домой пока, а потом за вами заеду.

— Давайте у рынка встретимся лучше, маме фруктов купим — сезон кончился, но у меня там есть замечательный знакомый азербайджанской национальности.

— Хорошо! Не прощаемся, — махнул он рукой и пошел к метро.

Я же отправился переодеться и двинулся к конспиративной фарцовочной квартире, предвкушая потешный разговор с Саякой, в котором я убеждаю ее принять в подарок такую смущающую вещь, как прокладки.

* * *

— А потом в Брест съездили, но там ничего толком и не осталось — немножко руин и памятник. Но это ничего, я все равно в библиотеке все, что было нужно, нашел и книжку почти до половины вчера перед сном добил, — отчитывался я перед лежащей в отдельной, украшенной цветами и оснащенной цветным телевизором (поставили временно) палате, одетой в спортивный костюм марки «адидас» (подарок Зыкиной), обнимающей сидящего рядом с ней на кровати меня мамой. — А с утра на худсовете были, и по его итогам я выбил тебе стрижку у личного парикмахера Екатерины Алексеевны Фурцевой.

— Ничего себе, — ожидаемо отреагировала мама.

— А еще мы с дядь-Толей сберкнижку проверяли — я оттуда четыреста рублей на подарки девочкам взял — помнишь, я тебе рассказывал?

— Помню, — фыркнула мама, покосившись на отчаянно краснеющую Таню, которая подарки получила по моем возвращении из клуба, а вместе с ними — мастер-класс от тети Нади по использованию импортных прокладок.

— Там еще двенадцать с хвостиком тыщ осталось, — добавил я, и родительница захлебнулась «крафтовым» (самодельным, с рынка) гранатовым соком, который решила попить именно в этот момент.

— Как⁈ — переведя дух, вымолвила она, за подтверждением посмотрев на дядю Толю.

— Так и есть, — кивнул он, поерзав на стуле — ну комплексует мужик, и я его прекрасно понимаю.

— Эти и декабрьские деньги мы оставим в качестве безумно огромной кубышки «на всякий случай», — подмигнув маме, дал понять, что о кооперативе папе говорить все еще не нужно. — А дальше я бы хотел тебя попросить написать заявление на автоматический добровольный перевод 90% моих доходов в детдома нашей Родины. В Фонд Мира не хочу — негров, конечно, очень жалко, но я лучше буду своим помогать. А нам все равно столько денег не нужно — там уже четырехзначные суммы, что мы с ними будем делать? Шубы складировать?