— В парк в субботу пойдем, после школы, — правильно понял я намек.

— Не хочу на картошку, — призналась девушка, резко поменяв тему.

— Здоровый человек на картошку хотеть не станет, — кивнул я. — Но все копают, потому что продукт стратегический, Родине очень нужный, и мы, как пионеры, обязаны откликнуться на ее призыв.

— Будто нас спрашивали, — фыркнула Таня. — Но это еще ничего, когда студентами станем, вообще почти на месяц в колхоз отправят!

Отличный повод как следует посинячить, поинспектировать сеновалы и поплясать под Магомаева на дискотеке в сельском ДК с последующей массовой дракой против местных. Звучит весело!

— Надо — съездим, — проявил пионерскую готовность ко всему.

— И почему водку не запретят? — вздохнула Таня, отметив аккуратно бредущего, опираясь на забор, выпившего пролетария.

Потому что в интернете говорят, что это треть советского бюджета, и это, к сожалению, самая маленькая проблема.

— Потому что людям нравится бухать. У кого-то получается держать себя в руках — такие никак не портят жизнь окружающим. Кто-то — пьет чаще, как вот этот товарищ: заводского гудка дождался и сразу в рюмочную. Ну и такие, как твой и Вовкин отцы, — это уже болезнь, и сами они бросить ни за что не смогут. Это жутко грустно и несправедливо, но, если запретить продавать нормальный алкоголь, народ начнет варить гораздо более вредную самогонку. Самогонщиков, конечно, будут ловить и сажать, что приведет к сопротивлению — появятся целые преступные организации, которые будут удовлетворять спрос на пойло. Поверь — от этого станет хуже вообще всем.

— Взрослые — настоящие дураки, — грустно сделала из моей речи единственный возможный вывод девушка.

Директор фабрики у нас живет в новеньком девятиэтажном доме. Вошли в подъезд, не нашли ожидаемой консьержки и на лифте доехали до седьмого этажа, где позвонили в нужную дверь.

Глава семьи открыл лично и почти сразу.

— Здравствуйте, — сказали все всем, и нас пригласили внутрь.

— Ну, показывай! — велел тучный, почти пятидесятилетний — Катя поздний ребенок — лысеющий директор фабрики, надев очки в тоненькой импортной оправе.

Прихожая — а больше ничего мы не видели — роскошной не выглядела: шкафчик для обуви, шкаф для одежды, прибитая к стене деревянная вешалка и бледненькие обои в цветочек. Под ногами — потертый ковер. Директор — это все-таки не член политбюро.

Таня передала щенка бережно принявшему животинку Матвею Кузьмичу, тот внимательно подопытного осмотрел и спросил Таню:

— Тоже запачкалась?

— Угу, — кивнула она, показав перемазанные коричнево-золотистым ладони.