— Саша, тебе этот мальчик надолго нужен? Я его себе забираю! — безапелляционно заявила ему Александра Николаевна.

— Нет уж! — возмутилась мама.

— Я не в этом смысле, Наталья Николаевна, — улыбнулась ей композитор.

— Здравствуйте, Александр Борисович, извините, что нарушил регламент, — обратил я внимание на главреда.

— Ничего, Сережа, я очень рад, что у тебя получилось очаровать Александру Николаевну, — с выражением бесконечного добродушия на лице улыбнулся он мне.

Вот он — легендарный пассивный попаданческий навык «хроноветер в спину», из-за которого у них все и всегда получается! Нет, разумеется, есть и более приземленное объяснение — вот ты редактор журнала, газеты или типа того, и тут на тебя из ниоткуда валится уникальнейший пионер. Твои действия? Задвигать и не пускать? Да щас — это же такая вкусная возможность выйти на совсем иной уровень. Кто заметил мальчика-гения и дал ему раскрыться? Святая троица: Полевой, Пахмутова, Чаковский. А ну всем по ордену Ленина! Не, плохо я о людях думаю, испортился в капитализме-то. Такие энтузиасты, как они, очень даже способны вцепиться в меня сугубо из чувства долга перед лучшей в мире советской культурой. Но про «хроноветер» мне нравится больше.

— Сколько у тебя стихотворений, Сережа? — спросил он.

— Принес четыре, и еще в голове целая куча, — признался я.

— Пойдемте, посмотрим пока то, что на бумаге, — поманил он нас в свой кабинет.

Пахмутова, разумеется, пошла с нами — она ведь именно за этим здесь. Рассевшись за столом, выудил из сумочки совсем растерявшейся от происходящего мамы листочки и протянул главреду. Увы, Александра Николаевна листочки перехватила.

— Знаете, Александра Николаевна, это, в конце концов, просто невежливо! — расстроился Чаковский.

Композитор покраснела, одумалась и отдала ценный трофей главреду.

— Ладно, — решил он и вернул стихи мне: — Прочитай нам, Сережа.

Да фиг там, я лучше сразу спою!

— Отчего так в России березы шумят…

— Саша, бери все! — дала главреду дельный совет Пахмутова, не дожидаясь остального.

— Беру, — не стал тот сопротивляться.

— Ты это все помнишь? — спросила меня Пахмутова, указав на листочки.

— Помню, — кивнул я.

— Сереже же нигде расписываться не надо? — продолжила «дирижировать» композитор.

— Не надо, — подтвердил главред.

Александра Николаевна снова отобрала у меня стихи, всучила главреду, схватила меня за руку и потащила за собой, на ходу пообещав полностью потерявшей связь с происходящим маме:

— Наталья Николаевна, ни о чем не беспокойтесь, я его обязательно покормлю не менее двух раз и привезу прямо домой не позднее девяти вечера!