Тимка выскочил на помост, увидел Лоренцо и расплылся в ухмылке. Лоренцо увидел Тимку и расплылся в точно такой же. Два тестодела стояли друг напротив друга, ухмылялись, и весь зал почувствовал — между этими двумя что-то похожее на радость двух бойцов.

— Рад тебя видеть, мальчик! — крикнул Лоренцо через помост.

— Взаимно! — крикнул Тимка. — Только я не мальчик!

Трибуны засмеялись.

— От столицы! — Наташа переждала смех и голос её зазвучал торжественнее. — Маэстро из самой Западной Короны! Его соусы не расслаиваются, его пашоты совершенны, а его эго больше, чем эта арена! Виртуоз деликатных текстур, повелитель сливок — Жан-Батист!

Жан-Батист впорхнул на помост в своих кружевных манжетах и бархатном жилете, отвесил залу изящный поклон и встал у края помоста с таким видом, будто это он удостоил арену своим присутствием. Трибуны встретили его сдержанно — заморских павлинов здесь видели нечасто.

Наташа выдержала длинную паузу, на самой грани. Я заметил, как по её лицу пробегает улыбка, которую она давит изо всех сил.

— И от Слободки, — сказала она, и голос её зазвенел так, что стало тихо мгновенно. — Самый молодой повар в истории державы. Ему шесть лет. Он варит яйца лучше, чем ваши бабушки, а его блюда обожает весь город! Встречайте — Григорий!

Из-за моей спины вышел Гришка в своем кителе и поварском колпачке, из-под которого торчали непослушные вихры. У него было серьёзное невозмутимое лицо, с которым другие люди идут на государственные переговоры. Он прошагал через помост и встал напротив Жан-Батиста, задрав голову, потому что иначе не увидел бы его лица.

Тишина на арене стала такой, что я услышал, как скрипит флаг на шесте.

Шестилетний мальчишка в поварском колпачке стоял напротив двухметрового заморского маэстро в кружевах. Кто-то на трибунах выронил кружку. Звон покатился по тишине и затих.

Жан-Батист смотрел на Гришку сверху вниз, и его холёное лицо медленно наливалось краской. Он явно не знал, как реагировать — оскорбиться или рассмеяться. Оба варианта были проигрышными, потому что Гришка смотрел на него снизу вверх с абсолютным спокойствием человека, которому нечего доказывать.

Волконский за спиной Жан-Батиста расхохотался в голос. Лоренцо смотрел на Гришку горящими глазами, а Анна на своём краю помоста не смеялась. Она видела Гришку на закрытом ужине и знала, что он умеет, но тоже не ожидала, что я выставлю его на арену.

Наташа подняла рупор последний раз.

— И капитаны команд! От столицы — личный кулинарный мастер Великого Князя, та, чьи ножи острее, чем её язык, а язык у неё, поверьте, ой какой острый — Анна Мстиславовна!