— В дорогу, Лина. Ненадолго покидаю город.

Улыбка на ее лице померкла, сменившись легкой тревогой.

— Это опасно? — спросила она тихо.

— Капитан Горст все продумал. — постарался я звучать уверенно. — С нами опытные бойцы. Мы просто съездим в соседний город и вернемся.

Она посмотрела на меня своими большими, ясными глазами, и в них читалась неподдельная забота.

— Ладно… — она вздохнула. — Только ты смотри… будь осторожен. Я… мы все будем ждать тебя.

Эти простые слова тронули меня до глубины души. Они напоминали, что я здесь не чужой, что у меня было место, куда можно вернуться.

— Обязательно. — пообещал я. — Скоро вернусь.

Я кивнул ей на прощание и пошел дальше, чувствуя ее взгляд у себя за спиной.

В мастерской царил привычный творческий хаос. Орн стоял у верстака, что-то выстругивая, но, увидев меня, сразу отложил инструмент.

— Ну что, мальчишка, час настал? — спросил он, вытирая руки о фартук.

— Настал. — подтвердил я. — Выходим через пару часов.

Орн подошел ко мне и положил свои грубые, исцарапанные руки мне на плечи.

— Слушайся старших, голову зря не подставляй, но и товарищей не бросай. И лучше держись подальше от всех имперских дел, здоровее будешь.

— Постараюсь. — честно ответил я.

— Держи. — он сунул мне в руку небольшой, но тугой сверток. — Дорожный паек. Черт его знает, чем вас кормить будут.

Я сунул сверток в сумку, чувствуя комок в горле. Этот старик стал для меня больше, чем просто наставником.

— Спасибо, Орн. За все.

— Да ладно, не прощайся, как в последний раз. — буркнул он, но в его глазах блеснула влага. — Иди уже.

Я обнял его коротко, по-мужски, и вышел из мастерской, не оглядываясь. Последней точкой перед выходом была статуя Топора.

Площадь, в последнее время погруженная в сонный покой, на этот раз бурлила жизнью. И что особенно согревало душу — в этом оживленном потоке мелькали до боли знакомые лица.

Первым я увидел Крона. Широкоплечий великан стоял, опираясь на свой массивный меч, и о чем-то негромко беседовал с капитаном Горстом. Рядом с ними выстроились несколько крепких парней из его отряда, которых я когда-то спас от заражения. Они узнали меня, и их суровые лица расплылись в уважительных ухмылках. Один даже поднял руку в приветственном жесте.

Рядом, прислонившись к постаменту статуи, стоял Эдварн. Он выглядел… другим. Не тем сломленным человеком, которого я навещал в его темной комнате. Спина была прямой, взгляд — острым и сосредоточенным, как у старого волка, учуявшего добычу. На нем была походная кожаная броня, а на поясе висел топор. Мужчина кивнул мне, и в этом движении была целая история — боль, утрата и новая, хрупкая, но решимость жить дальше.