В момент, когда Орн нанес последнюю, завершающую черту — сложнейший символ изоляции на внутреннюю часть крышки, — по мастерской прошел едва слышный, но ощутимый вибрационный гул. Воздух задрожал, и на мгновение звуки улицы будто растворились в тишине. Шкатулка была готова. Она лежала на верстаке, простая и совершенная, поглощающая сам свет и тишину вокруг себя.
Мы стояли и смотрели на нее, не в силах вымолвить ни слова. Нас охватила странная смесь гордости, истощения и леденящего душу страха перед тем, что мы только что сотворили.
И тут, словно по невидимому сигналу, на пороге мастерской появилась тень.
Сера. Она стояла, заложив руки за спину, и изучала нас своим холодным, пронзительным взглядом. Но на этот раз она была не одна.
Чуть поодаль, прислонившись к косяку двери и скрестив руки на могучей груди, стоял Горам. Высокий, молчаливый гигант с двуручным мечом за спиной. Его присутствие мгновенно наполнило и без того тесное пространство мастерской ощущением невероятной, сконцентрированной силы и немой угрозы.
— Ну что, мастера, — раздался низкий, мелодичный голос Серы, — готов мой заказ?
Глава 12
Тишина в мастерской была густой и звенящей. Мы с Орном замерли, уставившись на дверь, где в проеме, словно два воплощения ночи и мощи, стояли Сера и Горам. Гигант практически касался головой притолоки, его молчаливая мощь давила, а холодный, оценивающий взгляд Серы скользил по нам, по верстаку и наконец остановился на шкатулке.
Орн сделал шаг вперед, его движения были медленными, почти церемонными. Усталость, казалось, свинцовой пеленой висела на нем, но сейчас ее оттеснила профессиональная гордость и… осторожность.
— Заказ выполнен. — голос старика прозвучал хрипло, но твердо. Он бережно взял шкатулку с верстака. Она будто поглощала свет, и ее идеально гладкие, темные поверхности казались окнами в абсолютную пустоту. — Абсолютная энергетическая герметичность. Как вы и просили.
Сера молча протянула руку. Ее пальцы, одетые в тонкую черную кожу, с неожиданной нежностью приняли тяжелый ларец. Она не стала осматривать его, просто держала на раскрытой ладони, словно взвешивая. Ее взгляд стал отрешенным, будто она прислушивалась к чему-то, недоступному обычному слуху.
— Проверим. — ее низкий голос был едва слышен.
Левой рукой она совершила легкое движение, и в воздухе над ее ладонью материализовался… предмет. Он был небольшим, размером с куриное яйцо, и выглядел как сколотый, неровный обломок темного, почти черного камня. Но это был не камень. От него исходила волна — не звука, не света, а чистого, нефильтрованного давления. Воздух затрепетал, в ушах возник назойливый, высокочастотный звон. Меня чуть не вывернуло наизнанку от внезапного приступа тошноты, а «Боевое Чутье» взвыло сиреной, требуя немедленно бежать, спрятаться, отползти подальше от этой аномалии. Это была та самая «неизвестная энергия», слепая, дикая и всесокрушающая.