Барни переживал все куда более явно. Он отшатнулся к противоположной стене, согнулся пополам, и его громко вырвало. После этого он, бледный и потный, вернулся к нам и просто сполз по стене на землю, беспомощно бормоча:

— Никогда… никогда больше…

Эдварн, наоборот, держался молодцом. Он стоял, прикрывая нас от посторонних глаз. Его лицо было спокойным, лишь глубокие морщины у глаз выдавали перенесенное напряжение.

— Ловко ты его, пацан. — хрипло произнес он. — Я уж думал, сейчас рубиться начнем. А ты его на деньги развел.

Я лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Глубокий вдох, выдох, еще один. Дрожь понемногу начала отступать.

Вернувшись во двор таверны, мы сразу же направились к Крону. Командир сидел на ящике и чистил свой меч. Его взгляд вопросительно скользнул по нашим лицам — уставшему у меня, все еще зеленому у Барни и спокойному у Эдварна.

— Ну что? — коротко бросил он.

— Финансы есть. — отчеканил Эдварн. — Сумма приличная, хватает на закупку продовольствия и еще остается. Можно начинать.

На лице Крона впервые за долгое время появилось нечто, отдаленно напоминающее облегчение. Он кивнул.

— Отлично. Барни, — он повернулся к купцу, — бери ребят и…

— П-подождите, капитан. — перебил его Барни, потирая виски. — Мне нужно… минут пятнадцать. В таверну подлечиться. Нервы, понимаете… совсем расшатались.

Он выглядел настолько жалко и несчастно, что даже суровый Крон не стал спорить. Он с сомнением посмотрел на Барни, но лишь вздохнул:

— Ладно. Четверть часа — и ни минутой больше. Но чтобы ровно стоял на ногах и был готов работать. Промедление сейчас смерти подобно.

— Будет сделано. — просипел Барни и, пошатываясь, скрылся в дверях таверны, наверняка направляясь прямиком к стойке с самым крепким алкоголем.

Мне не сиделось на месте. Нервы все еще были натянуты, как струны, и требовали разрядки. К тому же любопытство грызло меня изнутри. Мне захотелось просто пройтись, посмотреть, вдохнуть воздух чужого города.

— Я схожу до местной центральной площади. — сказал я Крону. — Просто осмотрюсь.

Он кивнул:

— Хорошо, только держи ухо в остро. Сам понимаешь, в городе сейчас неспокойно.

Я вышел на улицу и неспешно двинулся в сторону, где, судя по шуму и ширине улиц, должен был находиться центр. Картина была все той же: давка, грязь, отчаяние на лицах беженцев и холодная настороженность местных жителей. Стражников было много, очень много. Они стояли на каждом углу, сколоченные в небольшие группы. Их взгляды, скользящие по толпе, были без тени сочувствия. Скорее в них читалось раздражение и усталая злоба. Будь их воля, я был уверен, они бы лично повышвыривали всех этих «чужаков» за стены, чтобы те не отнимали ресурсы и не сеяли смуту.