— Капитан городской стражи Горст! — его голос, привыкший командовать и рубить с плеча, прозвучал громко и четко, отдаваясь эхом от каменных стен. — От имени жителей города приветствую представителей Империи! Ваше прибытие — знак великой милости!

Аррас остановился перед ним, его люди бесшумно встали позади, как тени. Он окинул Горста тем же холодным, оценивающим взглядом, что и меня в сарае.

— Капитан. — кивнул он, не выражая ни радости, ни признательности за прием. — Отчет о ситуации я выслушаю позже. Сейчас моя группа проведет финальную зачистку периметра и диагностику аномалий. Обеспечьте моих людей всем необходимым.

Его взгляд скользнул по строю изможденных, но непоколебимых стражников, по закопченным стенам, по лицам горожан, выглядывающим из-за углов с надеждой и страхом.

— И еще, — произнес он тише, но так, что слышно было каждое слово, — работу вы провели на удивление качественно.

Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошел внутрь города, его группа, как щупальца, мгновенно вернулась на поле боя, приступив к зачистке. А мы с Эдварном остались стоять рядом с Горстом, среди торжественного построения, под взглядами сотен глаз, чувствуя себя крошечной частью чего-то огромного, страшного и совершенно непонятного, что только-только начинало свое движение.

Город был спасен. Но цена этого спасения, как оказалось, была куда выше, чем мы могли предположить. И теперь нам предстояло узнать ее истинный размер.

Гулкий стук сапог Арраса затих в узких улочках города, поглощенный давящей тишиной, что воцарилась после его ухода. Торжественный строй стражников все еще стоял не шелохнувшись, но напряжение в воздухе сменилось на тяжелое, выжидательное. Все взгляды теперь были устремлены на капитана Горста.

Он медленно повернулся к нам. Привыкший к железной дисциплине, сейчас мужчина смотрел на нас с непривычной сложной гаммой чувств — с облегчением, суровой благодарностью и глубокой, непроглядной скорбью. Он молча подошел, его взгляд скользнул по моему изможденному лицу, задержался на бледном, но твердом лице Эдварна, все еще опиравшегося на мое плечо.

— Спасибо. — хрипло произнес Горст, и это единственное слово прозвучало весомее любой длинной речи. В нем была благодарность за спасение города, за выполненный долг, за невероятную, невозможную победу, купленную непонятной ему ценой. — Вы молодцы. Сделали то, что казалось не под силу целой армии.

Потом его взгляд стал вопрошающим, в нем затеплилась последняя, слабая надежда. Он обвел взглядом площадь за нашими спинами, словно ожидая увидеть еще кого-то, выходящего из дымки.