От её слов в груди что-то ёкнуло — резкий, неожиданный удар. Я смотрел на её суровое, волевое лицо, на каштановые волосы и пронзительный взгляд, который за эти месяцы (а если считать субъективно — годы) стал для меня таким же знакомым и значимым, как голос собственной совести. Она могла бы научить меня ещё многому: тонкостям тактики против нестандартных противников, скрытым резервам тела, управлению боевой яростью… Бесценный опыт, накопленный на восьмой стадии, опыт воина, для которого бой — не ремесло, а высшее искусство.

Горькая волна разочарования накатила на меня. Я не хотел такого конца. Не желал терять этого безжалостного, бескомпромиссного, но невероятно эффективного проводника в мире насилия.

Но тут же, следом, пришло другое чувство — твёрдое, непоколебимое. Я заглянул внутрь себя, ощущая новую, невероятную силу, бушующую в мышцах и костях. «Замкнутый Цикл» тихо пел песню о сохранённой мощи. В памяти всплыли тысячи смертей, триумф первых побед, леденящий ужас и восторг Посвящения. Я достиг этого. Я прошёл через это.

И ни на мгновение я не пожалел о пройденном пути до шестой стадии. Это был мой путь, моя сила, выкованная в боли и предельной концентрации. Бранка предоставила инструменты, указала направление, безжалостно отсекая всё лишнее, но в эту кузницу я шагнул сам.

С каждым медленным выдохом сожаление отступало. Оно ещё ощущалось тёплым комком в горле, но уже уступало место холодному, рациональному принятию.

— Понял. — сказал я просто, кивая. — Тогда сделаем это последнее погружение идеальным.

Уголок её губ дрогнул.

— Это единственный приемлемый вариант. — отозвалась она. — Оставшееся время сеанса мы посвятим интеграции твоей новой силы в привычный стиль. «Замкнутый цикл» и «Ускорение» — это новый язык движений, и тебе предстоит на нём «заговорить».

И началось. Не прощание, не ностальгический повтор. Это была самая интенсивная, сконцентрированная, выжимающая все соки тренировка за всё наше время. Бранка, казалось, решила влить в меня весь остаток своих знаний за один присест.

Бранка заставляла меня использовать «Ускорение» не для дальних рывков, а для микро сдвигов корпуса на сантиметр, уходя от воображаемых ударов. Она создавала лабиринты из движущихся платформ, где я должен был пройти их без остановок, применяя принцип «Замкнутого Цикла», который требовал от меня отталкиваться от исчезающих плит так, чтобы импульс падения плавно перетекал в прыжок, а энергия прыжка — в мягкое приземление на следующую платформу.

Она моделировала противников с самыми разными стилями: невероятно быстрых, чертовски тяжелых, атакующих на расстоянии. Моей задачей было не уничтожить их «Иглой Судьбы» с первого удара, а продержаться против них ровно минуту, полагаясь исключительно на новую механику тела. Минуту, где каждый блок становился стартом для контратаки, каждый пропущенный удар — источником энергии для уворота, а каждое приземление после прыжка — заряженной пружиной для следующего действия.