Сначала получалось отвратительно. Я сбивался с ритма, бездумно активировал «Ускорение» там, где оно было ни к чему, и терял концентрацию на «Цикле» в самый неподходящий момент. Но постепенно тело адаптировалось. Мышцы начали воспринимать кинетическую энергию как часть себя, а не как внешнее воздействие. Я научился использовать отдачу от собственных ударов, интегрируя её в последующие действия, превращая серии в плавные, непрерывные, смертоносные комбинации.

К концу тренировки я не просто освоил новые умения, а почувствовал их как естественное продолжение себя. Как дыхание. Бранка наблюдала за моим финальным упражнением — серией из двадцати атак на манекены с разной степенью защиты, где требовалась мгновенная смена стиля — и на её губах мелькнула тень улыбки.

— Неплохо. — сказала она. — Дальше — твоя дорога.

Ни слова «молодец» или «горжусь». Но в её взгляде, в едва заметном расслаблении плеч, читалось всё: профессиональное удовлетворение от хорошо выполненной работы. От ученика, который вырос.

Я кивнул, чувствуя не пустоту, а странную, наполненную тишину. Эпоха закончилась. Пришло время новой.

— Спасибо. — произнёс я. В этом слове уместился весь наш совместный путь: от первой унизительной смерти до сегодняшнего дня.

— Не за что. — коротко бросила она.

Бранка щёлкнула пальцами. Серая пустота симуляции дрогнула и начала таять, уступая место иным ощущениям. Наше последнее совместное погружение завершилось. Полноценно. Без недоговорок. Как и всё, что делала Бранка.

Я открыл глаза, ожидая увидеть давящий мрак Леса, зловещие очертания исполинских деревьев и напряжённые спины товарищей, стоящих на страже.

Вместо ожидаемой темноты меня окутал живой, тёплый свет.

Я моргнул, отводя взгляд, и внутри меня все замерло от поразительного зрелища.

В центре нашего скромного лагеря разгорался костёр. Не робкий огонёк, а полноценное, уверенное пламя, над которым висел походный котёл. От него исходил стойкий, невероятно аппетитный, дразнящий аромат тушёного мяса с чем-то зерновым. Жар от костра отгонял пронизывающую сырость и затхлый дух гнили.

«Мы же договорились! Никакого огня! Никаких запахов! Лес и так видел нас насквозь, зачем же так откровенно махать перед его носом красной тряпкой?» — пронеслось у меня в голове.

Мой недоумённый взгляд метнулся к Лериану. Учитель, присев на корточки у котла, степенно помешивал содержимое деревянной ложкой. Его профиль, озарённый оранжевыми отблесками пламени, казался умиротворённым, почти домашним. Уловив мой взгляд, он обернулся, подмигнул мне одним глазом и едва заметно кивнул куда-то в сторону.