В её словах не было и тени бахвальства, лишь холодная, неоспоримая уверенность мастера, чье ремесло стало второй натурой.

Бранка смотрела на Кселу, затем на Лериана, на Гаррета, на меня. Она понимала, что логика была на стороне Гаррета. Но долг командира требовал иного — минимизировать риски, а не геройствовать. И всё же, оставить нас одних, наедине с неизвестностью, шло вразрез с её самыми глубокими инстинктами.

— Чёрт. — наконец выдохнула она, отводя взгляд. — Вы — самое безумное, упрямое и неудобное собрание людей, с которыми мне доводилось иметь дело.

В её голосе не было злобы, лишь смиренное, яростное принятие.

Лериан поднялся, отряхивая с колен невидимую пыль.

— Значит, решено. Нам пора.

Мы встали. Четверо Творцов — я, Лериан, Ксела, Гаррет. Воздух между нами был густым от невысказанного.

Я подошёл к Каэлу, положил руку ему на плечо и активировал «Ауру Очищения». Золотистый свет окутал парня, изгоняя из деревянных протезов и тела остатки коварной скверны. Каэл облегчённо вздохнул, его напряжённые плечи опустились.

— Держись. — сказал я ему.

— Вы тоже. — он кивнул. В его глазах, таких похожих на отцовские, горела твёрдая вера. — Мы будем ждать.

Горст просто крепко пожал мне руку — его хватка говорила больше любых слов. Эдварн хлопнул по спине, бормоча что-то неразборчивое, но по-дружески. Лина робко улыбнулась, её большие глаза были полны надежды и страха.

Бранка стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Она смотрела на нас, оценивая, взвешивая, запоминая.

— Не делайте глупостей. — бросила она на прощание.

Мы кивнули. Коротко, без лишних слов. Затем развернулись и пошли к краю плато, оставив позади тёплый островок лагеря: костёр, запах чая и верных людей.

Спуск занял около получаса. Мы нашли пологий склон, изрезанный древними трещинами и осыпями, которые служили естественными ступенями. Лериан шёл впереди: его движения были удивительно ловкими для учёного. Ксела следовала за ним, словно тень. Я и Гаррет замыкали небольшой отряд.

Наконец, наши ноги коснулись ровной, усыпанной мелким щебнем земли у подножия гигантской первой стены. Она взмывала в небо, как гора, заслоняя солнце и бросая на нас мертвенно-холодную тень. Вблизи её масштаб поражал ещё сильнее. Камни, из которых стена была сложена, были не просто огромными, а подогнаны идеально, без единой щели, без намёка на раствор. Казалось, они срослись, сцепились между собой, будто их не укладывали, а вырезали из единого массива породы.

Мы двинулись вдоль стены, выискивая ворота. Старались идти быстро, но осторожно. Абсолютная тишина давила на уши, словно вата. Ни малейшего ветерка, ни шороха, ни птичьего пения — лишь глухой стук наших шагов по камню и прерывистое дыхание.