— На основании того, что нас только что пропустила «Молчаливая Пустошь» — система, тысячелетиями отсекавшая любой живой разум от этого места. — спокойно ответил Лериан. — Мы прошли проверку. Кроме того, — он жестом обвёл горизонт, — вы видите здесь хоть какую-то живность? Птицу, насекомое? Здесь нет ничего, кроме камня, нас и призраков прошлого. Охранять нас не от кого.

Бранка изучающе смотрела на него несколько долгих секунд. Её взгляд скользнул по лицам Кселы и Гаррета. Они не произнесли ни слова, но их молчание было красноречивым согласием. Она выдохнула, разжимая напряженные челюсти.

— Ладно. Но держите оружие под рукой.

Это была её уступка. Мы все молча кивнули.

Я, закончив есть, отправился к своему спальнику.

Усталость, приглушенная адреналином, опасностью и лечением Гаррета, накрыла меня, словно тяжёлое, тёплое одеяло. Я улёгся, вглядываясь в небо, потускневшее от дыма костра, где одна за другой зажигались холодные, чужие звёзды. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было лицо императора Аврелиана. Мы нашли способ остановить нашествие Леса, и теперь нам предстояло воплотить его в жизнь. Цена провала была бы не просто нашей смертью — это был бы конец всему, что мы пытались защитить.

Сон был глубоким, без сновидений, восстанавливающим. Никаких кошмаров о Пустоши, никаких голосов. Лишь абсолютная, чёрная пустота отдыха.

Я проснулся от яркого, почти ослепительного солнечного луча, ударившего прямо в лицо. С проклятием зажмурился, прикрыл глаза рукой и медленно поднялся. Вокруг лагеря уже начинала кипеть жизнь, тихая и деловая. Тлел костерок, над которым уже булькал утренний чай, поставленный Горстом. Воздух был холодным, кристально чистым, пахнущим камнем и далёкой хвоей.

Постепенно проснулись и остальные. Лина, зевнув, по-детски вытянулась. Каэл осторожно разминал деревянные ноги, Гаррет выглядел уже почти как обычно — лишь глубокие тени под глазами выдавали пережитое. Мы умылись ледяной водой из фляг, позавтракали плотной овсяной кашей с сухофруктами, и наступила неизбежная пора поговорить о следующем шаге.

Первым взял слово Гаррет. Он устроился, скрестив ноги, с серьёзным, сосредоточенным видом учёного на предзащитном семинаре.

— Я изучил всё, что смог найти. — сказал он, его взгляд скользнул по всем присутствующим, но задержался на Бранке. — Император открыл для меня даже те архивы, что десятилетиями пылились под личной печатью Августейшей Особы. Я погрузился в отчёты первых легионеров, наткнувшихся на окраины Пустоши. Изучал пожелтевшие обрывки дневников учёных, отчаянно пытавшихся понять природу Леса. Просматривал даже древние мифы и легенды покорённых народов.