Прошел, наверное, час, прежде чем я снова оказался на кухне. К моему удивлению, там уже была Лина. Она тоже успела привести себя в порядок: мокрые волосы были аккуратно собраны в простой хвост, а поношенную дорожную одежду сменили серые штаны и свободная рубаха из мягкой, натуральной ткани. Лина сидела за столом, держа в руках пустую кружку, и тихо о чем-то беседовала с Горстом. Каэл и Эдварн увлеченно играли в какую-то настольную игру, а Орн, убрав со стола, с тихим удовлетворением наблюдал за этой умиротворяющей картиной.

Я присоединился к ним, и время словно растворилось в воздухе. Следующие часы пролетели незаметно, унося с собой тяжесть мыслей о войне, вторжении, потерях. Мы говорили о пустяках, вспоминали забавные моменты из прошлого, строили планы на будущее. Это был вечер, сотканный из простоты и тепла, словно семейный очаг, дарящий островок спокойствия посреди бушующего океана хаоса. Разговоры утихли лишь тогда, когда веки сами собой стали тяжелеть.

По пути в спальню я увидел, как Лина наконец-то отпустила напряжение. Плечи ее опустились, привычная скованность исчезла, походка стала плавной, уставшей. Но едва она переступила порог своей комнаты, я заметил, как ее лицо снова омрачилось. Она остановилась, уставившись в пустоту.

— С твоей семьей все будет хорошо. — тихо произнес я, угадывая причину ее печали. — Империя эвакуировала людей вглубь своих территорий. Там безопасно.

Она вздрогнула, словно застигнутая врасплох, и подняла на меня глаза. В них застыли непролитые слезы.

Она вздрогнула, словно пойманная на чем-то, и посмотрела на меня. В ее глазах стояли непролитые слезы.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. — поддержал ее Горст, похлопав по плечу. — Твоя мама — боевая женщина, а братья — сообразительные ребята. Они справятся.

— Скоро мы сами все узнаем. — добавил Эдварн, зевнув. — Главное, что ты сейчас здесь, в безопасности.

Их слова, пусть и лишенные конкретных доказательств, принесли ей облегчение. Тень тревоги отступила, уступив место усталой благодарности.

— Спасибо вам. Всем. Спокойной ночи.

— Спи спокойно, дитя. — прохрипел Орн.

Она кивнула, и её силуэт растворился в дверном проеме комнаты. Я увидел, как дверь закрылась, и почувствовал, как с плеч упал невидимый груз. Мы сделали всё, что было в наших силах. Теперь оставалось лишь ждать, полагаясь на ход времени.

Сон был без сновидений, глубок, как бездна. Я проснулся от внутреннего импульса, ещё до того, как первые лучи искусственного солнца Пристанища пробились сквозь окно. Тело, отдохнувшее за эти часы, жаждало движений. Мышцы ныли от бездействия, требуя нагрузки.