Тем не менее, нас не спешили пропускать. Тот же стражник, теперь с еще большим, подчеркнутым уважением, взял документ и принялся изучать его с невероятной тщательностью. Он сверил печать, поводил пальцем по строкам, а затем достал из-за пояса небольшое устройство, похожее на серебряное зеркальце. Стражник поднес его к документу, и поверхность устройства вспыхнула мягким зеленым светом, выявив скрытые уровни защиты. Видимо, проверяли подлинность.

Убедившись, что все в порядке, стражник вернул документ Лериану и отступил, сделав приглашающий жест.

— Проходите, господа. Добро пожаловать в Астрариум. Желаем вам хорошо провести время в столице.

Никакого досмотра и лишних вопросов. Мы просто переступили порог и оказались внутри первой, внешней стены столицы Санкталии.

Мы едва успели сделать несколько шагов по вымощенной площади, как к нам направился мужчина. Его броня, казавшаяся еще более изысканной, чем у стражников, дополнялась плащом цвета ночного неба, украшенным серебряной вышивкой с гербом Империи. Шлема на его голове не было, открывая суровое, обветренное лицо с жестким, лишенным эмоций взглядом солдата, повидавшего многое.

Лериан кивнул ему.

— Капитан.

Мужчина проигнорировал его, словно тот был частью пейзажа. Весь его взгляд был прикован ко мне. Холодные, пронзительные глаза изучали меня с ног до головы, словно взвешивая каждую деталь.

— Вы — Первый Игрок? — его голос был низким и глухим, как скрежет камня.

— Да. — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно и уверенно.

— Капитан Децим, когорта «Молчаливой Стражи». — отрезал он. — Мне поручено сопроводить вас к Его Императорскому Величеству.

— Благодарю за оказанную честь, капитан. — вежливо ответил я.

Децим коротко кивнул, развернулся на каблуках и твердым, размеренным шагом направился вглубь города. Мы с Лерианом последовали за ним.

Первый круг столицы поражал не столько роскошью, сколько масштабом и порядком. Добротные дома утопали в аккуратных садах с подстриженными кустами и цветниками. Деревьев здесь не было — Империя не жаловала живую природу, неподконтрольную ей, особенно в условиях постоянных войн с Лесом. Но больше всего поражало количество людей. Они сновали повсюду, заполняя широкие прямые улицы. Купцы, ремесленники, гонцы, горожане — все куда-то спешили, поглощенные своими делами. Гул голосов, скрип повозок, звон молотков из кузниц сливались в непрерывный гул жизни. Я отвык от такой суеты за время жизни в провинциальном городке и в уединенном Пристанище. Здесь же бился настоящий пульс гигантской империи.