«Когда-нибудь, — пообещал себе Рим, — обязательно! Если живы будем…».
С ванной Рим управился за десять минут. Переоделся в чистое, оценив качество кафтана. С зеркалами было не очень, но отшлифованная медная пластина размером метр на полтора сделала свое дело. Рим отметил, что он выше большинства мужчин. Неудивительно, люди здесь были ниже ростом. Зато Фифа смотрелась настоящей красавицей, пусть и пришлось ей плести в косу мокрые волосы.
— Готов? — забарабанила в дверь расписная красавица. — Давай, нам уже подали карету!
— Иду! — крикнул Рим и открыл дверь.
— Сапоги, — указала Анжела на его ладожские лапти.
— А, черт, — вырвалось у Рима, — забыл. Сейчас.
Вернувшись в комнату, он вытащил сафьяновые сапоги. Оказались теснее на размер, да и каблук был непривычно высоким. Это, конечно, можно было выяснить и раньше, ну да ладно. Андрей поморщился, но… Назвался груздем — полезай в кузов. Рим поправил меховую шапку и снова вышел к Анжеле.
— Как я, норм? — уточнила Фифа, разворачиваясь перед ним.
Только сейчас Рим понял, во что она одета. На ней было выходное платье с шелковым вышитым воротником и бархатным поясом. На голове — узкий венец с драгоценными камнями. Анжела даже где-то раздобыла свеклу или что-то вроде того, которой натерла щеки. Чем она обработала ресницы, вообще было непонятно, но выглядела девушка сногсшибательно и помолодела лет на десять.
— Жаль, Василий не видит, — сказал Рим.
— Спасибо, — улыбнулась Фифа. — Это лучший комплимент. Я же из свиты князя, статус обязывает.
— Тогда пойдём, — сказал Рим, спускаясь по ступенькам. — Но на собрание тебя, скорее всего, не пустят.
— Ничего, — ответила Фифа, осторожно спускаясь следом. — Зато Кремль изнутри посмотрю. Спасибо за приключение, Рим.
Феофана и повозки уже не было. Зато стояла карета, присланная из Кремля. Двое молодцев в кафтанах открыли дверцу и поклонились в пояс, приветствуя князя. Рим, нарушив приличия, пропустил вперед Анжелу, а затем забрался следом. Неважно, что подумают слуги, у Рима и так хватало хлопот, чтобы еще разбираться, кто тут кравчий, кто сокольничий, кто окольничий, а кто постельничий. При своей работе мужики наверняка видели и не такое.
Карета плавно тронулась, погружая их в мягкую тряску. Фифа, прильнув к окну, с восторгом рассматривала пейзаж города. Рим же, напротив, сидел напряжённо, собираясь с мыслями. В памяти всплывали наставления Скрипа — не перебивать, не спорить, даже если кажется, что несётся полная чушь, смотреть в глаза, но не в упор, пасть на колени и не обращаться внимание на обращения. И самое главное — помнить, что любое неосторожное слово или жест может стоить головы.