Но все это потом. Сначала — Сила.

Решение пришло само собой. Нужно уходить отсюда. Прямо сейчас. Идти туда, где небо чаще всего говорит на языке молний. Да, раз здесь поставили молниеотвод, то и это место должно быть неплохим. Но тут мне житья не дадут деревенские. Тот же Игнат и купец, хозяин того шпиля, неизвестная для меня величина. Как он поступит — непонятно. Но буду исходить из худшего. Поэтому мне нужно покинуть места, где Мишку, а теперь меня, знают. Идти туда, где можно спрятаться от людей и полностью сосредоточиться на развитии своего дара. Нечего рассиживаться!

* * *

Игнат бежал, не разбирая дороги, пока не вывалился из деревни на главный тракт. Лишь там, отдышавшись и утерев холодный пот со лба, он смог унять дрожь в коленях. Образ спокойных, холодных глаз Михаила стоял перед ним, вызывая приступ тошноты. Колдун. Не иначе.

Но страх страхом, а отвечать перед хозяином было страшнее. Купец Ерофеев шуток не любил, а порчи своего имущества не прощал никому. Игнат поправил на себе рубаху, придал лицу самое страдальческое выражение и потрусил в сторону города, к конторе «Ерофеев и Сыновья. Механические мастерские».

Василий Захарович Ерофеев, купец второй гильдии, человек кряжистый и хваткий, сидел за своим массивным дубовым столом и проверял счета. Дела шли неплохо. Заказы на новые аккумуляторы конструкции Тимофеева и первые, производства уже его фабрики и личная гордость, электрические дубинки для казенных учреждений и богатых бояр поступали исправно. Главное было — держать в узде рабочих, этих пьяниц и лоботрясов.

Дверь в кабинет робко приоткрылась, и в щель просунулась голова его главного приказчика.

— Василий Захарыч, к вам бригадир Игнат. Говорит, дело срочное и неприятное.

— Зови, — буркнул Ерофеев, не отрываясь от бумаг. — Вечно у них то запой, то пожар.

Игнат ввалился в кабинет и с порога бухнулся в ноги.

— Батюшка, Василий Захарыч! Погубили! Погибель наша пришла!

Ерофеев поморщился. Он не любил этих театральных представлений.

— Встань, дурак. И говори толком, что стряслось. Шпиль поставили?

— В том-то и дело, кормилец! — Игнат поднялся, но продолжал стоять в полупоклоне. — Поставили, да не впрок пошло! Беда случилась! Михашка Молниев, ирод окаянный, все дело испортил!

— Молниев? Это кто такой?

— Да Мишка, наладчик. Его как молния шибанула, так мы его промеж с собой «Молниевым» прозвали, — объяснил артельный староста.

Ерофеев нахмурился. Он вспомнил этого парня. Наглый, себе на уме, но толковый верхолаз, не боялся высоты.

— И что этот «Молниев» натворил?

— Да он, батюшка, полез на самый верх, когда гроза уж вовсю гуляла! — затараторил Игнат, активно жестикулируя. — Я ему кричу — слезай! Вся бригада кричит! А он знай себе — гайки крутит! И тут как шарахнет! Молния прямо в шпиль, а со шпиля — в него!