Шувалов слушал, и в его глазах появилось уважение. Он увидел во мне не авантюриста, жаждущего приключений, а ответственного хозяина, который сперва латает крышу в своем доме, и лишь потом идет в гости.

— Это разумно, — кивнул он. — Более чем. Договорились. Сначала — ваши башни. А затем — этот самый «чудотворец». А вы, Михаил, — он позволил себе слабую, почти незаметную улыбку, — готовьте ваш трактат. Он, чувствую, скоро очень понадобится.

* * *

Шувалов ушел, а я, прислонившись к дверному косяку, устало прикрыл глаза. Где-то там, за сотни верст отсюда, другой человек, облеченный силой, тоже строил свой мир. И наши миры неотвратимо двигались навстречу друг другу. Пока я тут ковыряюсь с костюмами, избами, прорехами и прочими мелочами, он собирал армию душ. Успею или я перехватить его? Не проигрываю ли я ему в темпах укрепления сил? Кто знает…

Тогда, в известном мне мире, в «будущем», мы слишком поздно поняли его истинную природу. Для нас такие, как Иоанн, долгое время были лишь религиозными фанатиками, очередными (пусть и очень успешными) раскольниками. А сам прародитель этого движения — лишь сильным одаренным, но не более того. Никто не знал, как все обстоит на самом деле, пока один из наших, «агент под прикрытием» в его «Церкви Сияющего Света», не стал свидетелем обряда «вознесения». Изначально он искал информацию о том, как у разных людей появляется похожий дар. Передается он одним одаренным, или есть какой-то артефакт. Но то, что он увидел, изменило в корне наше мнение о «светлой церкви».

Старый, больной адепт умирал в кругу единомышленников. Сектанты, конечно, обещали ему вечную жизнь в объятиях Света. И агент увидел, как душа старика, его энергетическая суть оказалась буквально втянута, засосана в воронку чужеродной, холодной энергии, сигнатура которой до жути напоминала ту, что мы фиксировали у самых опасных тварей. И тогда все встало на свои места. Его «чудеса», его «исцеления»… Это была не его сила. Это была плата. Аванс, который выдавали ему его хозяева, Лорды Света, за каждую новую душу, приведенную на заклание.

Когда в Ордене осознали это, было уже поздно. Церковь Света пустила глубокие корни во власти, в народе, в армии. Уничтожить ее означало начать гражданскую войну.

Но здесь… здесь и сейчас… у меня был шанс. Вырвать этот ядовитый сорняк с корнем, пока он не успел дать метастазы. Показать всем — и Шувалову, и Верхотурову, и даже, может быть, самому Императору — кто скрывается за личиной святого пророка.

Но первым делом стоило укрепить тылы — ну, то есть, решить вопрос с Прорехой. И я отправился к Вяземскому. Во время нашего разговора он успел покинуть нас, уйдя «по-аглийски».