«На ловца и зверь бежит», — криво усмехнулся я.

Что ж, тем проще. Охота отменялась. Достаточно принять доставку.

Любопытно покачиваясь, «пугач» подплыл ближе, явно намереваясь «попробовать на вкус» этот невероятный фонтан эмоций, попутно стремясь подобрать образ, который бы испугал меня. Мне даже не пришлось его выманивать. Сказка!

Когда сгусток приблизился на расстояние вытянутой руки, я выбросил вперед ладонь. Теперь не угробить бы его ненароком… слишком они хлипкие. Поэтому с пальцев моих сорвалась не молния, а невесомая, но прочная сеть из тончайших статических разрядов, с легким треском окутавшая призрачную тварь. Темный сгусток забился, закорчился, но энергетические путы держали крепко, не вредя, но и не выпуская.

Держа «пугача» на невидимом поводке, я подвел его к коробу-ловушке и, открыв крышку, без усилий затолкал трепыхающуюся добычу внутрь. Дело сделано. Есть «топливо», есть «аккумуляторы и — вот он, 'исполнительный механизм» для системы устрашения — «пугач».

Теперь домой. Как можно скорее. И как можно осторожнее.

Взглянув на свои руки, от которых все еще изредка исходило опасное потрескивание, я двинулся в обратный путь. Борясь с головокружением, я ступал по тропе с аккуратностью человека, несущего с собой одновременно и бесценное сокровище, и готовую взорваться бомбу.

Выйдя из леса на залитую солнцем околицу, первым делом увидел две маленькие фигурки, терпеливо ждавшие у ворот моего дома. Аглая и Илейка. Мальчишка, завидев меня, радостно подскочил и бросился было навстречу, но я резко вскинул руку, останавливая его.

— Стой! Не подходи!

Паренек так и замер на полушаге, испуганно глядя на меня. Я прошел мимо них, держа руки на весу, стараясь ничем не задеть даже воздух рядом. Аглая, взглянув мне в глаза, молча отступила, прикрывая собой Илейку. Она видела, что со мной что-то не так. Не спрашивая, как прошло дежурство (а что спрашивать — дом та вон стоит, целехонек) я, не говоря ни слова, скрылся за высоким частоколом, плотно притворив за собой тяжелую калитку.

Первым делом — безопасность. Не дома, а своя собственная. Я рухнул на пол посреди единственной пустой комнаты, скрестив ноги и закрыв глаза. Дикая, необузданная сила Голема бушевала внутри, как шторм в запертом сосуде. Ее нужно было усмирить. Утрамбовать. Сделать своей.

Началась долгая, изнурительная внутренняя битва. Я погрузился в себя, ловя и подчиняя своей воле бунтующие потоки энергии, сплетая их в тугой, упорядоченный узел в солнечном сплетении. Время потеряло свой счет. За окном солнце клонилось к закату. Снаружи казалось, что в доме ничего не происходит, но внутри по бревенчатым стенам время от времени пробегали короткие синие искры — излишки силы, которые я не мог удержать.