— Надо же, — подивился летчик. — А нам про это только на политинформациях рассказывали. И, знаешь, без подробностей.

Водитель недобро покосился на него, покачал головой, но промолчал. Григорий понял, что разговора по душам не получится, отвернулся и вновь принялся рассматривать пролетающую за окном местность. Редкие деревеньки то приближались к дороге, то отступали куда-то вдаль. Из нацеленных в низкое серое небо труб деревянных изб кое-где курился дымок.

— Греются?

— Или готовят, — равнодушно посмотрел водитель. — Здесь с продуктами не шибко богато, но есть кое-что. Да и с дровами проблем почти никаких. Не то, что в Ленинграде. Мне недавно на центральный аэродром пришлось ехать, а там как раз транспортник приземлился. Как начали по лесенке скелеты спускаться, я даже не сразу понял, что это люди!

— Да уж, — помрачнел Дивин. Желваки заходили на скулах. — Слышал. Я бы этих фашистских гадов, что целый город голодом морили, собственными руками! До последнего ганса или фрица!

— Ничего, посчитаемся с ними, время придет! И Берлину ихнему хана настанет.

— Придет, батя, придет. Блокаду ведь с Ленинграда сняли уже, даже салют был. Так что, теперь жизнь только к лучшему поворачиваться станет.

В штабе ВВС Дивину сразу же выписали пропуск и указали, куда нужно пройти.

— Генерал-майор уже ждет вас, — уважительно сказал офицер с широкой красной повязкой дежурного на рукаве. — Дважды справлялся.

Экспат оставил вещи в просторной приемной — адъютант хоть и поморщился, углядев любопытную морду Шварца над краем корзины, но выпендриваться или цепляться не стал. Просто сухо проговорил:

— В угол корзину поставьте. Вещи остальные туда же. Раздевайтесь и проходите.

— Позвольте, но я здесь уже два часа жду! — громко возмутился невысокий полковник с идеальным пробором. Он сидел на стуле возле двери в кабинет и нервно барабанил пальцами по портфелю, что стоял у него на коленях. — У меня срочное дело! Почему этот майор идет без очереди?

— Приказ генерала! — веско обронил адъютант, взглянув на него искоса.

— Черт знает что! — вскипел полковник, глядя на Дивина неприязненно. — Что за фрукт такой на мою голову выискался?

Экспат пристроил шинель и шапку на вешалку, одернул китель и повернулся. Полковник хотел было сказать что-то язвительное, даже рот раскрыл, но в этот момент взгляд его упал на гроздья орденов, Золотые звезды Героя и необычные кресты заграничных наград и слова застряли в горле. Офицер сначала покраснел, затем побледнел, выпучил глаза и замер. Адъютант довольно громко хмыкнул и посмотрел на него с веселым любопытством.