К слову, подполковник очень жалел, что экспата направили к новому месту службы.

— Я во все возможные инстанции обращался, — жаловался он Григорию, когда они обмывали майорские звезды летчика. — Звонил, доказывал, говорил, что с твоим зрением мы мигом этой фашистской сволочи укорот сделаем. Но…

— Да ладно, товарищ подполковник, не переживайте, — грустно ухмылялся Дивин. — Я ведь сам на фронт попросился. Так прямо товарищу Сталину и сказал.

— Василию?

Экспат немного помедлил.

— Ага, Василию. — Пьяный-пьяный, но даже в таком состоянии он прекрасно помнил, что болтать лишнего не следует. Тем более, что на той самой Ближней даче ему об этом довольно недвусмысленно сказали.

Нет, не Верховный или кто-нибудь из его помощников, вовсе нет. А вот незаметный, невзрачный такой мужичок с погонами капитана остановил летчика перед самым уходом в коридоре и тихо так проговорил:

— Дивайн, вас ведь предупреждали о том, чтобы не лезли к руководству страны?

Экспат тогда вздрогнул, оглянулся беспомощно по сторонам — рядом, словно по волшебству, ни единой живой души. Угрюмо развел руками:

— Так ведь не напрашивался. Сам ни сном, ни духом. Василий в машину посадил и привез.

— Только поэтому живой до сих пор, — бледно улыбнулся капитан. — Болтнул бы лишку, уже в мертвецкую везли. Помни об этом, Дивайн, хорошенечко помни!

— Майор Дивин?

Григорий вздрогнул. Поднял голову. Перед ним замерла окрашенная в белый цвет легковушка. Водитель, пожилой, серьезного вида старшина, приоткрыл окно и выжидательно смотрел на офицера. Что характерно, в руке явно сжимал пистолет или револьвер. Опытный боец, сторожится.

— Да, я. Вот мои документы, — экспат полез в карман за удостоверением.

— Видел я вас на аэродроме, — проворчал старшина. — Как голову подняли, враз узнал. Уж больно шрамы от ожогов приметные. Погодите, сейчас помогу вещи на заднее сиденье закинуть. Да, кота тоже туда сажайте, а то еще кинется, не дай бог, разобьемся.

— Кошек не любишь? — улыбнулся Дивин.

— Кошек люблю. Но про зверя вашего наслышан.

— Слыхал, дармоед? — потрепал по загривку питомца экспат. — Приехали недавно, а ты уже притчей во языцех стал. Бандит!

Шварц недовольно зашипел, обнажив внушительные клыки. И угрюмо полоснул хозяина злобным взглядом исподлобья.

— Поворчи мне, — прикрикнул на него Григорий. — Мигом пинка выпишу. Полетишь в сугроб, там и останешься.

Наконец, разместились. Машина, слегка присев на задние колеса, как перед прыжком, довольно резво стартанула с места и понеслась по дороге.

— Папироской не угостите, товарищ майор? — деликатно поинтересовался шофер.