Налет продолжался совсем недолго, буквально несколько минут. Но, по ощущениям, казалось, что прошло не меньше часа. Дивин с Ангелиной поднялись на ноги, как только прозвучал сигнал отбоя воздушной тревоги, начали отряхиваться, приводя себя в порядок.

— Смотри, — воскликнула летчица. — Парашюты!

В небе расцвело сразу несколько белых «одуванчиков», что несли под своими куполами сбитых летчиков.

— Двое наших, остальные — фрицы, — глянул мельком Григорий без особого интереса. — Неплохо отработали. Ничего, сейчас катер их всех подберет, не даст утонуть.

— А молодцы «маленькие», хорошо приложили гадов! — весело засмеялась девушка. — Научились наконец-то. Видел, как «кобры» на них сверху свалились? Значит, заранее на высоте в засаде ходили.

— Молодцы, — согласно кивнул экспат. — Ладно, пойдем, пожалуй. Поглядим, не пострадал ли кто, часом, на аэродроме.

— Да не должны были, — нахмурилась Ангелина. — «Юнкерсы» ведь все бомбы, не доходя до нас, сбросили. По берегу отработали, да воду в бухте перебаламутили. Небось рыбы поби-или…вот Шварцу-то раздолье будет.

— Хорошо бы, если так, — вздохнул Дивин. — Кстати, у меня ведь скоро занятие с комэсками, — спохватился он, взглянув на наручные часы. — Буду учить, как правильно в атаку на корабли при топ-мачтовом бомбометании заходить. Молодежи много, надо готовить.

— Гриш, а что за асов ты прибил? — озадачилась вдруг девушка. — Интересно просто, из-за кого весь этот сыр-бор.

— Асов? А, немцев. Да я точно не помню. Тоносян говорил, но я их фамилии даже не запоминал, на что они мне? Двоих, разве что, знаю. И то, только потому, что о них раньше в разведдонесениях упоминали. Баркхорн и Хартманн. Вроде как они у фрицев одни из самых результативных истребителей были. Ну и еще десятка полтора каких-то пилотяг рангом помельче.

— Ух ты! Про Баркхорна я слыхала. Этот сволочуга один из наших экипажей недавно сбил. Обе девочки в воздухе сгорели, — Гришина нахмурилась, сведя брови, и слегка закусила губу. Но тут же просветлела лицом. — Выходит, ты за них отомстил.

— Можно и так сказать, — равнодушно пожал плечами Григорий. — Но ты же понимаешь, я и представить себе не мог, кто в том домике ночует. Отбомбился, как следует, причесал из пулеметов, и ходу. Там прожекторов с «эрликонами» до чертов было. Механики, вон, после три десятка пробоин на моем «бостоне» латали. Ругались — страсть! А я в полете даже не обратил внимания ни то, что меня краем цепануло. Лечу себе, и лечу.

— Слушай, а куда Вольф Григорьевич делся? — спросила вдруг Ангелина. — Мы его хотели пригласить выступить, но узнали, что он срочно улетел.