«Ты и твоя гитара, неразлучная пара…» — запел вдруг за стеной Петр Лещенко с трофейной пластинки. Митрофан Николаевич осекся и побагровел. Резко, со скрежетом, отодвинул стул, поднялся на ноги и с размаху врезал несколько раз по дощатой стене.

— А ну, тихо там! — заорал он.

Музыка мгновенно смолкла. Только иголка противно взвизгнула.

— Пластинку, небось, с перепугу угробили, когда выключали, — укоризненно покачал головой Дивин. — Жалко. Ребята после вылета с удовольствием под нее танцуют.

— Да? — повернулся к нему полковник. — А ничего, что этот самый Лещенко с фашистами и их румынскими прихвостнями путается?

Григорий пожал плечами.

— Мы не его политические взгляды обсуждаем, а просто слушаем песни. После боя надо расслабиться.

Борискин сурово нахмурил брови.

— Рассуждаешь политически незрело, майор! Не ожидал от тебя подобного верхоглядства, не ожидал. Сегодня спокойно белоэмигранта слушаешь, а завтра что сотворишь?

— Сбегу к нему в гости? — с наигранной наивностью поинтересовался экспат. — На подпевки попрошусь?

Полковник поперхнулся. Потом заметил искорки смеха в глазах Григория и…вдруг сам заразительно рассмеялся.

— Подловил. Подловил, чертяка. Но! — он резко оборвал смех. — Берега не теряй, майор. Негоже дерзить старшему по званию. Усек⁈

Дивин неторопливо поднялся и вытянулся по стойке «смирно», глядя на заколоченное фанерой окно с криво натянутым поверх одеялом.

— Да садись уже, — раздраженно махнул рукой Митрофан Николаевич. — Пошутили, и будет. Давай перейдем к делу. Я тут внимательно изучил твой рапорт, что ты подал капитану Тоносяну, — разведчик открыл картонную папку, что лежала перед ним на столе, и достал слегка помятый бумажный листок. — Да-да, не удивляйся, он счел нужным сообщить о нем нам, в Москву. Так вот, мне несколько непонятно, о каком таком золоте шла речь во время твоего разговора с князем Гагариным? Почему он был так уверен, что у тебя имеются какие-то ценности?

— Я все изложил в рапорте, — угрюмо процедил экспат. — Для меня самого стало полной неожиданностью предложение этого хмыря. Откуда у меня золото?

— Уверен? — подался вперед полковник. Он впился глазами в Григория и, не глядя, рванул на себя верхний ящик стола. Пошарил там рукой, достал что-то, и небрежно бросил на стол. — Тогда как объяснишь вот это?

Дивин с недоумением посмотрел на браслет, пару колец и несколько больших монет странной формы. Одна из них встала на ребро и теперь быстро кружилась, словно волчок.

— Что это?

— Ты мне скажи, майор!

— Никогда не видел ничего подобного, — твердо заявил экспат.