— Ты это, брось поповскую агитацию разводить, — вяло предупредил его штурман.

— Плевать! — глаза Григория зло блеснули. — Ты, насколько я помню, все время на бомберах летал, так?

— Ну.

— Во-от! А я почти три года на «ильюше» землю брил. Там, где в тебя стреляет все, что может стрелять — от «эрликона» до пистолета. А сказки про «летающий танк» ты замполиту оставь. Ил — машина крепкая, спору нет, но и у нее есть масса уязвимых мест. Попади туда даже малюсенький осколочек и все, амба!

— К чему ты мне все это рассказываешь? — настороженно поинтересовался Рутолов. — Знаю я, как вашему брату-штурмовику каждый вылет достается.

— Понимаешь…если подумать, то ведь летчику, что прошел настоящий ад, надо как-то переключиться, отвлечься. А на фронте какие могут быть развлечения? Бабы да водка.

— Концертные бригады приезжают, — принялся возражать штурман, загибая, для верности, пальцы. — Соревнования спортивные проводятся, библиотеки полковые имеются.

— Дурак или прикидываешься? — дернул щекой Дивин. — А, может быть, боишься, что нас под окном Тоносян подслушивает? Брось, дальше фронта не пошлют. О чем это я? А, да, развлечения. В общем, водка и бабы. Я когда только-только в полк пришел, то обратил внимание на то, как твой коллега — наш штурман — на задание собирается. Перед полетом, прямо у «ильюхи», демонстративно сто грамм дернет и в кабину лезет. Помню, комиссар наш, Багдасарян, как-то попробовал его пристыдить. Плохой, дескать, пример остальным летчикам подает. А штурманец ему в ответ: «Я без стакана к самолету даже подойти боюсь!»

— И что? — подался к нему Рутолов.

— Да ничего, — равнодушно пожал плечам Григорий. — Летал себе и летал. Не хуже других. При мне «боевик» получил. А в сорок первом, знаешь ли, наградами не особо баловали. Погиб, правда, глупо.

— Как?

— Не заметил, как летчик на взлетку выруливает. И тот в другую сторону, как на грех, смотрел. А обзор на штурмовике в этот момент никудышный — это тебе не «бостон» с его передним колесом. В общем, винтом зарубило.

— Жуть какая! — поежился штурман. — Но ты про водку так и не ответил.

— Да просто все, — устало проговорил экспат. — Не хочу с ума сойти, или в пьяную историю влипнуть. Говорю же, насмотрелся вдосталь. Поэтому, вон, или какую-нибудь заковыристую штукенцию придумываю, чтобы фрицев обмануть, или со Шварцем вожусь, — кот, что пристально наблюдал за обоими офицерами, улегшись по своему обыкновению на кровать Дивина, басовито мявкнул, услышав свое имя.

— Интересно, — задумался штурман. Но тут же тряхнул головой. — К черту! Не хочу сейчас время тратить на разговоры. Пойдем, все же, выпьем. Ты — комэска. Значит, должен помянуть погибших товарищей. Вставай, тебя ребята в столовой ждут.