Сначала замолчала немецкая ПВО. А это означало только одно — в воздухе ночные истребители гитлеровцев. Экспат немедленно предупредил своих летчиков об этом и приказал заканчивать штурмовку, уходить домой. Сам, тем временем, поставил «бостон» в набор высоты и решил заложить вираж над гаванью, проконтролировать и, если понадобится, прикрыть бомбардировщики от атаки «худых».

Первый «шмитт» свалился сверху, использовав любимую тактику — печально знаменитую и страстно, до зубовного скрежета, ненавидимую всеми советскими летчиками — «бум-зум» («ударил-убежал»). Прожекторы как раз поймали своими лучами один из «бостонов», вцепились в него точно клещами, не давая ускользнуть, вырваться, и «мессер» спокойно влепил в кабину пилота залп пушек. А потом красиво ушел на «горку».

Рутолов громко выматерился. Григорий сцепил зубы, наблюдая за тем, как тяжелая машина валится на бок, а потом сыпется вниз, кружась, словно падающий с дерева лист. Страшно и неотвратимо.

— Кто⁈ Штурман⁈

— Не могу сказать, номер не разглядел.

— Стрелок?

— Извините, товарищ командир, — убитым голосом отозвался Савелий.

— Твою мать!

Дивин завертел головой, пытаясь рассмотреть, нет ли поблизости еще одного «охотника». Где же ты, сука?!! В разрывах облаков мелькнула хищная тень и экспат, не колеблясь ни секунды, тут же прибавил по максимуму обороты моторам, бросая свой А-20 на перехват. В голове возникла та единственная точка, где он мог встретить фрица, и летчик собирался воспользоваться боевым предвидением, чтобы с лихвой отплатить немецкому асу.

А в том, что он имеет дело с таковым, Григорий не сомневался. Как говорится: «Сокола видно по полету, а добра молодца — по соплям». Фашист пилотировал мастерски, не делая ни одного лишнего движения ручкой. И, судя по всему, нацелился на следующий советский бомбардировщик. Тот в это время прошел над причалом, поливая мечущихся там солдат огнем «крупняков».

Луч прожектора больно ударил по глазам. Дернулся дальше, остановился, попытался нашарить, снова поймать цель, но Дивин уже резко повернул штурвал вправо, бросил послушную машину в пике, уходя от смертельно опасного светового столба. Потом чуть-чуть довернул самолет и с мстительной ухмылкой нажал на кнопку, отвечающую за открытия огня курсовыми «березиными». И, прежде, чем «худой» налетел на сдвоенную трассу, даже успел пожалеть, что сейчас летит не на полюбившемся «жучке» с его мощнейшей батареей в носовой части. Экспату дико хотелось разорвать врага в клочья, отомстить за гибель товарища. И мантис вполне был солидарен с хозяином, яростно рыча внутри.