— Что-то случилось? — настороженно поинтересовался Григорий. — Погоду дали?

— Пока нет, — взгляд комполка вильнул в сторону. Точно у нашкодившего пацана перед строгими родителями. — Но, понимаешь, тут такое дело…в общем, звонили из штаба дивизии. Требуют отправить хоть один экипаж на перехват немецкого конвоя. Помнишь, тот самый?

Дивин помнил. Еще бы, мотался полночи над морем, как дурак, глаза напрягал до черных мошек — целый день после отлеживался с ватными компрессами из чая. Хорошо еще, что та подлодка подвернулась, не совсем впустую слетал. А, как выяснилось позднее, немцы по какой-то причине просто взяли, да и отменили выход своих кораблей из порта.

— Сведения точные?

— Точнее не бывает, — включился в разговор начштаба Маликов. Он примостился на раскладном стульчике рядом со столом, за которым устроился радист перед своей попискивающей морзянкой «шарманкой». — Капитан Тоносян полчаса назад принес шифровку. Две «щуки» ведут голубчиков, не соскочат!

Экспат поморщился. «Разведчик» за последние три дня вымотал ему нервы настолько, что Григорий уже всерьез подумывал «выгулять» как-нибудь мантиса, выбрав ночку потемнее. Благо, недавняя расправа с Кармановым дала неплохой опыт в подобных операциях. Останавливало лишь то, что умом Дивин понимал — представитель разведотдела просто выполнял свою работу. Не было в нем гнильцы разорванного полковника. Дотошный зануда? Пожалуй. Но не сволочь.

— А как же запрет на вылеты «до особого распоряжения»? Помнится, как раз Тоносян озвучил вам позицию своего ведомства по моей скромной персоне.

— Ох, как же я забыл-то? — хлопнул себя по лбу Шепорцов. — Старость не в радость. Пляши, Кощей!

— С чего вдруг? Письма мне писать вроде бы некому? — удивился экспат.

— Да какие там письма! — нетерпеливо отмахнулся подполковник. — Подтверждение Геворг принес. Ты и правда фрица утопил! Этого, как его…Маликов, глянь там на столе в донесении. Да вон, папка с завязками, прям на тебя смотрит.

— Капитан-лейтенант Петерсен.

— О, точно, Петерсен.

— Здорово! — обрадовался Дивин. Сказать по правде, прям камень с души упал после слов командира полка. Переживал экспат страшно, что допустил все-таки роковую ошибку и потопил советскую субмарину. — А наша «Малютка»? Что с ней?

— Сведений нет, — огорченно ответил начштаба. — Но, глядишь, объявятся еще. Сколько раз такое бывало, сам знаешь. Уже помянуть успеваешь кого-то, а он вдруг бац, и возвратился. Жив-здоров, бодр и весел. Сидит за столом напротив и водку пьет.

— Есть такое, — согласился Григорий. — Особенно, когда кто-то за линией фронта на вынужденную садится или с парашютом прыгает.