— Вот, — Шепорцов удовлетворенно улыбнулся. — Кстати, я тебе еще одну новость скажу: Тоносян краем уха слышал, что за этого дохлого морского волка и его лоханку тебе хотят орден Нахимова вручить. Чуть ли не первую степень! Представляешь, сразу первую! Личный приказ командующего Черноморским флотом адмирала Владимирского.

— Нахимова? А что за орден такой — не слышал, — озадаченно поинтересовался Дивин.

— Газеты нужно читать. Внимательно, — наставительно сказал подполковник. — Надо будет замполиту пистон вставить, совсем обленился. Недавно приказ Верховного вышел об учреждении двух новых орденов. Специально для моряков. Ну, «Ушакова» тебе, конечно, никто не дал бы — он за операции стратегического уровня на море полагается. А вот «Нахимов» по статуту вполне подходит. Заслужил.

— Погодите, но мы ведь не морские летчики?

— Ну, кто его знает, как дело повернется, — загадочно улыбнулся комполка. — А покамест радуйся — вполне может так статься, что получишь этот орден одним из первых. Насколько я понимаю, награждения им еще не проводились.

— Ладно, поглядим, — пробормотал экспат. — Не будем раньше времени делить шкуру неубитого медведя. Так что там с заданием, когда вылетать?

И снова несли вперед трудягу-«бостона» два бешено вращающихся серебряных диска, в которые превратились лопасти громадных винтов. Показалось, или движки работают как-то иначе, не так, как обычно? А вдруг механики намудрили при ремонте?

Холодок пробежал по спине экспата. Несколько томительных секунд он напряженно вслушивался. Уф! Показалось! Все в порядке, зря волновался. Черт возьми, вроде не в первый раз уже летит над морем, а все равно нет-нет, но проскользнет паническая мыслишка о том, что можно ухнуть вниз, в морскую пучину, практически без шансов на спасение. Нет, все же не морской он летчик!

— Штурман, ты как там?

— Порядок.

Рутолов был немногословен. Видать, до сих пор дулся на летчика, не мог простить, что тот хотел оставить его на земле. Но Григорий себя виноватым не чувствовал. Да, просил командира полка, чтобы разрешил полет на машине с пулеметной установкой в носовой части — без рабочего отсека штурмана. Ну а на хрена, спрашивается, огород городить, если Рутолов все равно ориентировался в море откровенно слабо? А так хоть дополнительная огневая мощь появлялась. Шесть крупнокалиберных пулеметов — это не шутка. Полосни такой «батареей» по палубе корабля и его экипажу придется ой как несладко.

— Курс?

— Десять градуса влево. Еще два. Так держать!

Торпедоносец шел низко. Высоту Дивин держал в пределах ста пятидесяти метров, не больше. Во-первых, туман по-прежнему стоял густой, непроницаемый для обычного взгляда. Разве что еще небольшой противный дождь над морем добавился. Струи воды бьют по лобовому стеклу, затрудняя обзор. Форменная мряка с молоком, как обозвал такую погоду старшина Горбунов. Забавное выражение. Во-вторых, немецкие истребители, если бы нашелся среди них какой-нибудь отбитый на всю голову смельчак, что взлетел на перехват русского самолета, обычно патрулировали на высотах от полукилометра до километра. И, соответственно, не смогли бы найти и атаковать идущий практически на бреющем «бостон». Снизу не подберешься, стрелять можно издалека, и велика вероятность того, что нарвешься на ответный огонь.