— Великолепно, — выдохнула я, благоговейно проводя кончиками пальцев по гладкой, словно зеркало, поверхности столешницы. Прохладное дерево тотчас отзывалось на прикосновение, будто приветствуя новую хозяйку. — Даже лучше, чем я могла себе представить в самых смелых мечтах.
— Отец настоял на использовании лучших материалов, — произнес Эдгард с нескрываемой гордостью в голосе, направляясь к лаборатории. Створки дубовой двери бесшумно распахнулись под его рукой. — А здесь… ого! — его возглас эхом разнесся по помещению.
Сгорая от любопытства, я сейчас же последовала за Эдгардом и замерла на пороге, пораженная открывшимся видом. Всё оборудование, начищенное до зеркального блеска, было расставлено именно так, как я планировала в своих чертежах, а на широком рабочем столе из полированного дуба уже ждали аккуратные ряды новеньких колб и пробирок, поблескивающих в солнечных лучах.
— Нравится? — раздался знакомый добродушный голос мсье Арчи. Он стоял в дверном проеме, опираясь на свою любимую трость, а его глаза лучились теплом и едва заметным озорством. — Решил сделать небольшой сюрприз.
— Это… — недоговорила, почувствовав, как на глаза непрошено наворачиваются слёзы благодарности, а горло перехватывает от переполняющих эмоций.
— Только не плачьте, дорогая, — поспешно произнес старик, делая шаг вперед. — А то Эдгард непременно обвинит меня в том, что я вас расстроил, и мне придется держать ответ перед сыном.
— Это слёзы искренней радости, — улыбнулась сквозь влажную пелену, промокая уголки глаз кружевным платочком. — Всё просто идеально, до мельчайших деталей.
— Не совсем, — задумчиво возразил Эдгард, указывая на восточное окно. — Нужно установить дополнительное освещение для работы в пасмурные дни. И вентиляция требует усовершенствования…
— Сын, — мягко прервал его мсье Арчи, с отеческой нежностью похлопав его по плечу, — дай даме насладиться этим прекрасным моментом. Все технические детали мы непременно обсудим позже, за чашкой хорошего чая.
Мы провели в лавке весь день, наполненный приятными хлопотами и теплыми разговорами. Я бережно расставляла изящные флаконы на полированных полках, любуясь игрой света в гранях хрусталя, Эдгард с неожиданной сноровкой помогал раскладывать инструменты, а мсье Арчи уютно устроился в мягком кресле у залитого солнцем окна. Он с удовольствием давал мудрые советы и делился увлекательными историями о том, как сам когда-то начинал своё банковское дело, жестикулируя тростью для большей выразительности.
— Знаешь, — тихо произнес Эдгард, когда мы остались одни в лаборатории, — я давно не видел отца таким… живым и воодушевленным.