— Он безмерно счастлив, что вы снова рядом, — ответила, осторожно протирая тонкую стеклянную колбу мягкой замшей.
— И что у него скоро будет долгожданный внук. Или внучка, — добавил мужчина, бросив мимолетный, но полный нежности взгляд на мой округлившийся живот. — Кстати… вы уже задумывались об имени?
— Если будет девочка — Маргарет, — ответила, поглаживая живот свободной рукой. — В честь вашей матери.
— А если мальчик? — хрипло пробормотал Эдгард, в его глазах промелькнула целая буря эмоций: удивление, благодарность и что-то еще, глубокое и невысказанное. Он сделал едва заметное движение ко мне, но остановился, словно не осмеливаясь преодолеть разделяющее нас расстояние.
— Пока окончательно не решила. Есть предложения?
— Генри, — не задумываясь ответил Эдгард. — Так звали моего деда. Отец всегда говорил, что он был самым мудрым человеком из всех, кого он знал.
— Генри… — задумчиво повторила, пробуя имя на вкус. — Красивое имя.
В этот самый момент ребёнок снова шевельнулся, будто откликаясь на разговор о своем возможном имени, и я непроизвольно положила ладонь на округлившийся живот.
— Можно? — неуверенно спросил мужчина, протягивая руку, и в его голосе прозвучала такая трогательная робость, что мое сердце сжалось от нежности.
Я молча кивнула, не доверяя собственному голосу. Теплая ладонь осторожно, почти благоговейно легла рядом с моей, и в этот волшебный момент малыш снова решительно толкнулся, словно приветствуя своего отца. И на лице Эдгарда тотчас отразилось изумление и восторг.
— Он… или она… всегда так активно двигается? — просипел мужчина, не убирая руки и едва дыша, словно боясь спугнуть это чудесное мгновение единения.
— Обычно после обеда становится особенно активным, — ответила с нежной улыбкой, наблюдая за выражением неподдельного восторга на его лице. — И когда я работаю с ароматами — некоторые запахи ему будто нравятся больше других. Особенно остро реагирует на бергамот и ваниль.
— Уже проявляет характер и определенные пристрастия, — улыбнулся Эдгард, и его карие глаза засветились теплом в лучах заходящего солнца. — Весь в…
— В отца? Да, упрямства точно хватает. Особенно когда не нравится аромат — тогда толкается так, что приходится менять композицию, — со смехом закончила за него, озорно подмигнув на миг стушевавшемуся мужчине. И вскоре мы оба рассмеялись, и впервые между нами не было неловкости, что преследовала нас раньше. В этот момент мы были просто мужчиной и женщиной, ожидающими появления своего первенца…
Глава 42
Открытие лавки я назначила на следующий четверг. За день до этого в просторной лаборатории царила настоящая суматоха — я, движимая волнением, скрупулезно проверяла каждый хрустальный флакон, каждую этикетку, пока Эдгард, наблюдавший за моей лихорадочной деятельностью с растущим беспокойством, не отобрал у меня очередную изящную бутылочку с переливающимся на свету содержимым.