Варя отвернулась от окна. Ночью она так и не смогла нормально уснуть и теперь чувствовала себя совершенно разбитой. Веки налились тяжестью, в висках стучала тупая боль. Нестерпимо сильно захотелось выйти на воздух и подышать, пусть погода и не располагала к прогулкам вовсе, а час был неприлично ранним для променада, тем более в одиночку.

Воронцова решила, что выйдет лишь ненадолго: немного освежит голову, прояснит мысли и возвратится в дом ещё до завтрака.

Она отошла от постели, на которой безмятежно посапывала Эмилия, и начала одеваться. Варя выбрала простое, не стесняющее движений шерстяное платье тёмно-зелёного цвета, лишённое оборок и кружева; плотные чулки и удобные ботинки на низком устойчивом каблуке, в которых можно было пройти по грязи и не упасть. Сверху Воронцова натянула своё невзрачное институтское пальто, жёсткое, но тёплое, а голову покрыла шерстяным платком.

Все – и гости, и хозяева, и часть прислуги – ещё спали, сражённые усталостью, напитками и тяжёлыми мыслями. Воронцова без труда выскользнула в коридор и спустилась на первый этаж. Там она встретила единственную горничную, которой вскользь объяснила, что собирается немного прогуляться, если вдруг её хватятся. Та лишь присела в почтительном реверансе вместо ответа и отперла ей парадную дверь. Так Варя без затруднений вышла на улицу.

На крыльце она втянула носом воздух. Он был сырым, холодным и пах скорее весной, чем зимой или осенью.

Весь сад, ещё вчера чёткий в своих снежных контурах, сегодня тонул в молочной, низкой дымке. Туман, смешанный с мелкой моросью, стлался над землёй, скрывая дальние аллеи и превращая парк в череду неясных силуэтов. Под ногами хрустело не снегом, а снежным месивом – смесью воды, грязи и полурастаявшей ледяной крошки. Воронцова сделала несколько неуверенных шагов в сторону пруда, и её ботинки тут же заскользили по холодной жиже. Чтобы не испачкаться и не поскользнуться, ей пришлось сойти с дорожки на самую кромку снега. Но далеко Варя отойти не успела.

Из тумана, словно вызванная её непрерывными мыслями о преступлении, возникла женская фигурка в потёртом мешковатом ватнике. Воронцова с первого взгляда признала Марусю, молодую горничную и соседку по комнате покойной Аглаи, к которой они наведывались минувшей ночью. Она шла от строений скотного двора, чуть сгорбившись, с двумя пустыми вёдрами в красных от холода руках. Увидев Варю, девушка вздрогнула и едва не выронила вёдра.

– Маруся! – радостно окликнула её Варя и заспешила навстречу. Она старалась выбирать путь по редким островкам более плотного снега. – Как замечательно, что я тебя повстречала. Подожди минуту!