– Когда я пришёл, – продолжал он с тем же напряжением, с лихорадочным желанием выложить всё, – в комнате уже был небольшой беспорядок. Кто-то успел побывать там до меня. Искал что-то. Может, тот же ключ, что вы забрали из кабинета. Но, видимо, этого так и не нашёл. Обыскал стол, ящики, но до картины не додумался. То ли про сейф не знал. То ли не умел отпереть без ключа. То ли не в сейфе дело было вовсе. Не могу сказать наверняка. Счастье, что мы с тем человеком не пересеклись.

Её продрогшие пальцы уже листали страницы, скользя по колонкам цифр, выхватывая фамилии, названия банков: «Credit Lyonnais… Banque de Genève…» Затем названия предприятий, которые значились в письме, что перед отъездом принёс ей Шаврин. Она почти не слышала ничего. Её ум, жаждущий разгадки, уже погрузился в эту криптограмму из чернил и бумаги.

– Я скрывал не для себя, – настаивал Яков, видя её отстранённость и понимая, что теряет даже крохи её внимания. – И не из вредности. Это не моя тайна, чтобы ею разбрасываться. Мне поручили эту книжицу достать, и точка. Не могу сказать, чей это секрет. – Он нервно облизал губы, будто борясь с собой, и добавил с какой-то почти отчаянной убеждённостью: – Смею лишь вас заверить, что человек этот по-настоящему порядочный. А мотив у него самый что ни на есть благой. С ним никакие секреты вашего высшего света с их попытками замести следы и рядом не стояли.

Он замолчал, наблюдая, как она, нахмурившись, водит пальцем по очередной строке. Её лицо вдруг сделалось невозмутимой маской концентрации.

– Я ночь не спал, – горячо прошептал Яков с нескрываемым болезненным отчаянием. – Всё думал над тем, что вы сказали. И я не могу жить, зная, что вы обо мне подобного мнения. – Он отвернулся, глядя в серую даль неба над голыми деревьями парка. Его следующая фраза прозвучала тише, но от этого лишь яростнее: – Мне непросто сейчас объясняться, никого не задев. И выбор сделать было непросто. Но знайте, что мне куда важнее, каково будет вам, а не мне.

Ответом было молчание.

Его слова разбились о броню её сосредоточенности.

Варя почти не слушала. Её сознание было там, в блокноте, где колонки цифр и подписи начали выстраиваться в зловеще знакомую картину. Она листала страницы всё быстрее, её глаза скакали от суммы к сумме, от даты к дате, выискивая общую нить. И вдруг она замерла. Её палец, дрогнув, остановился на одной и той же, раз за разом повторяющейся подписи в графе «ответственное лицо» или «бенефициар». Она не произнесла это вслух, но её губы беззвучно прочли два инициала, которые теперь горели на бумаге как клеймо: «Г. Г.»