Панель тихо закрылась за её спиной, отрезав последнюю связь с миром света, музыки и притворного веселья.

Оказавшись по ту сторону, Варя замерла, давая глазам привыкнуть к темноте. Мрак здесь не был кромешным, просто света не хватало: на стенах она различила очертания светильников, которые сейчас были выключены.

Она стояла в узком, как шкаф, проходе, из которого вперёд тянулся низкий коридорчик. Он выходил в следующий коридор, пошире. Туда-то Варя и направилась, осторожно ступая, чтобы ненароком не споткнуться. Она даже пожалела, что не догадалась прихватить с собой спички, которые сейчас бы очень пригодились.

Под ногами заскрипели не отполированные до блеска паркетные плашки, а коричневые крашеные доски. Варя прошла ещё немного и вышла в более просторный коридор, который расходился в обе стороны. Воронцова различила обшитые обоями стены, старую мебель и утварь, закрытые крашеные двери, а ещё маленькое окошко в конце коридора справа. Там на вешалках громоздилась верхняя одежда прислуги, возле которой выделялась дверь чёрного хода, что наверняка вела во внутренний двор. В конце коридора слева можно было разглядеть кусок узкой лестницы на второй этаж.

Сомнений не осталось: она уже бывала здесь. Ночью, когда спускалась по той самой лестнице для слуг и нашла в темноте подпиленный стул. Она уже видела этот коридор, только с другой его стороны. Это была та же сеть утилитарных, грубых ходов, оплетавшая весь дом. Здесь кипела настоящая жизнь усадьбы: слышались приглушённые голоса из-за стены, шарканье туфель где-то впереди и звон посуды. Гул кухни, людской, прачечной – тех мест, откуда незримо приходило благополучие и порядок господских покоев. В доме Голицыных все служебные помещения нарочито чётко отделялись от хозяйских комнат.

Взгляд Вари упал на закрытую дверь чёрного хода, и она ощутила острый укол разочарования, потому что «тень отца» наверняка уже сбежала через этот самый выход. Впрочем, сдаваться Воронцова не собиралась.

Её внимание привлёк звук: сдержанное, слегка нервозное покашливание, с которым безуспешно пытались справиться.

Кашель доносился из той части коридора, где располагался чёрный выход во двор.

Оглянувшись, Варя поудобнее перехватила край подола, чтобы ни за что не зацепиться по пути, и как можно тише пошла на этот звук.

Она остановилась у приоткрытой двери, из-под которой пробивалась узкая полоска жёлтого света. Здесь отчётливее всего пахло печной гарью. Сдержанное покашливание сменилось бумажным шелестом.

Воронцова затаила дыхание и осторожно заглянула внутрь.