А у окна Марина Быстрова и София Заревич моментально образовали шепчущийся альянс. О чём они переговаривались, было не разобрать, но завистливые взгляды говорили достаточно громко, чтобы понять смысл их беседы, столь далёкой от институтских правил.

– Вы необычайно любезны, Варвара Николаевна. Нас друг другу, кажется, официально не представили, но уверен, что мы заочно знакомы в полной мере, чтобы немного потанцевать, – начал он. Его тон звучал исключительно вежливо, без тени той галантной игры, которую позволял себе Герман. – Я, признаться, не ожидал, что кому-то в этот вечер вообще захочется танцевать со мной.

– Почему же? Вы прекрасно ведёте, – парировала Варя, следуя его чётким, почти механическим движениям. Она чувствовала его напряжение. – Алексей Константинович, раз уж вы здесь как врач, позвольте спросить. Вы осматривали несчастную Аглаю. Скажите, те признаки борьбы, что вы обнаружили, насколько явными они были? Бедняжка отчаянно сопротивлялась, как будто боролась за жизнь? Или следы лёгкие, как если бы она доверяла убийце и совсем не ожидала подобного исхода?

Он вздрогнул так, что рука его на мгновение ослабела, и Варя почувствовала, как взгляд Ирецкой с другого конца зала впился в них ещё пристальнее.

– Это не совсем подходящая тема для бала, вы не находите? – пробормотал он.

Варя выдержала его пристальный взгляд. Она выжидающе вскинула брови, чтобы он понял: она осведомлена гораздо лучше, чем он думает.

– Алексей Константинович, Иван Васильевич Шаврин сказал, что мы можем быть друг другу полезны, – прошептала она. – Уверяю вас, что этот разговор никоим образом не затронет вашей профессиональной этики.

Эскис усмехнулся и едва заметно покачал головой, но всё же ответил:

– Были повреждения, характерные для падения и удара о камень. На теле имеются гематомы в области запястий, как будто её держали за руки, а она вырывалась. Но чтобы говорить о конкретном характере борьбы… Я не коронер, Варвара Николаевна. Мне было поручено лишь констатировать печальный факт.

Его ответ был уклончив, но подтверждал её худшие подозрения: травмы не были случайными.

– Её держали, но она вырвалась, неудачно упала и расшиблась насмерть?

– Возможно. – Эскис на мгновение поджал губы. – Что вам известно?

– Аглая могла узнать некий секрет и пригрозила, что раскроет его. Её попытались переубедить силой, если можно так сказать. Но всё окончилось печально.

Музыка лилась плавным потоком. Варя сделала паузу, позволяя Эскису немного переварить её слова, а затем вдруг подумала вслух:

– А скажите, Алексей Константинович, как человек опытный, с высшим образованием и, возможно, сталкивавшийся с юридическими тонкостями, которые влечёт за собой забота о пациентах, – начала она задумчиво, глядя куда-то поверх его плеча. – Насколько сложно оформить опекунство над несовершеннолетней, если отец жив, но нисколько не расположен к человеку, который хочет стать опекуном?