– Варвара Николаевна, – произнёс он, слегка склоняясь в почтительном полупоклоне, но его глаза пристально изучали её, будто пытаясь найти следы пережитого потрясения. – Вас долго не было. Я беспокоился. Позволите мне пригласить вас на танец? Откроете мне тайну, что произошло.

Воронцова изобразила премилую светскую улыбку.

– Позже, Герман Борисович, – выдохнула она почти беззвучно, едва шевеля губами. Слова тонули в звуках музыки. – Сейчас Марья Андреевна не спускает с меня глаз. Вы же видите. Ещё один танец с вами, и она заподозрит не просто легкомыслие, а нечто вроде сговора. Кроме того, для институтки танцевать дважды подряд с одним кавалером попросту неприлично, а вы предлагаете мне уже третий танец. Пойдут слухи.

Она позволила себе мельком встретиться с его взглядом.

– Могу вас уверить, что никакие слухи не повлияют на мои честные намерения. – Герман мельком коснулся рукой области сердца. – Одно ваше слово, и я…

– Вы танцевали с Венерой Михайловной?

– Что, простите?

– С именинницей, – Варя взглянула на подругу. – Она столь печальна и всего этого не заслуживает.

– Разумеется, танцевал, – Герман нахмурился. – Но лишь приличий ради. У неё именины, я гость, а наши отцы дружны, и…

– Mon Dieu, – снова перебила его Воронцова и улыбнулась ласковее и теплее. – Вы меня неправильно поняли. Я вовсе не прошу вас оправдываться. Напротив, это даже замечательно.

– Вы боитесь навлечь гнев классной дамы? – Герман ещё больше помрачнел. – Или не желаете, чтобы нас с вами связывали некие слухи?

– Герман Борисович, ваша честь и порядочность – тот зыбкий мостик над бездной, который спасает меня раз за разом. И мне снова нужна ваша помощь.

– Любая, о которой попросите. Я с радостью исполню каждый ваш каприз, – он позволил себе лёгкую, сдержанную улыбку.

– Сделайте мне одолжение, – продолжила она так же тихо. – Пригласите на этот танец Эмилию Карловну. Только взгляните на неё, она так грустит у колонны, будто на неё одну обрушились все печали этого вечера. Ей необходимо отвлечься, почувствовать себя замеченной. Это будет… весьма благородно с вашей стороны.

На лице Германа мелькнула тень. В лёгкой гримасе и нахмуренных бровях Варя уловила мальчишескую досаду.

Он хотел танцевать с ней. Хотел знать, что она обнаружила. Он хотел быть её первым и единственным доверенным лицом. Возможно, даже кем-то более того. А вместо этого она отправляла его развлекать другую девушку.

Но уже в следующее мгновение досада растаяла, сменившись пониманием. Обухов был не просто влюблённым поклонником, но мудрым союзником в деле, важность которого начинал осознавать.