Взрывы, осколки, паника. Всё, что нужно, чтобы сломать штурм.

Я сам изобрёл эту конструкцию. Сам испытывал, подбирая нужное количество пороха. Сил и времени потратил уйму. Но результат того стоил.

Обходя стены дальше, я остановился около полибола — моей удачной попыткой воссоздать древнегреческое изобретение. Цепная передача с эксцентриком позволяла выпускать болты почти непрерывно, пока стрелок крутил рукоять. Скорострельность, конечно, не сравнить с современным автоматическим оружием, но для шестнадцатого века — настоящее чудо.

Два полибола. Один на северной башне, другой на южной. Им точно найдется работа.

Я провёл рукой по внутренней стороне стены, где были натянуты подбои. Медвежьи и лосиные шкуры, вымоченные в воде, сшитые в единое полотно и закреплённые на расстоянии ладони от брёвен. Если вражеское ядро пробьёт стену, подбой поймает большую часть щепок, которые иначе превратились бы в смертоносные снаряды.

Некоторые казаки поначалу смеялись над этой затеей. Потом, когда я показал им, что делает деревянная щепка, летящая со скоростью пули, смеяться перестали.

Я снова поднялся на стену и посмотрел на юг. Пока что никого, но эта тишина — перед бурей.

* * *

…Ермак сидел за столом, перед ним лежала расстеленная карта — мы начертили ее совсем недавно. Напротив атамана стоял Савва Болдырев. Его Ермак ценил и часто ставил на самые опасные дела.

Я остановился у двери. Ермак кивнул — оставайся, мол. Видно, хотел, чтобы я тоже слышал.

— Значит так, Савва, — Ермак говорил негромко, но внушительно. — Когда донесут разведчики, что татары идут к Тобольску, возьмёшь две сотни. Ночью выдвинетесь и затаитесь в лесу, поближе к острогу. Там балка есть, поросшая ельником.

Болдырев кивнул.

— Там и встанешь. Как услышишь бой — не дёргайся сразу. Подожди. Пусть татары о стены потрутся, пусть побольше их поляжет под частоколом. Острог крепкий, удержится какое-то время.

Ермак провёл пальцем по карте, показывая направление удара.

— А потом — атакуй. В спину. Со всей силой. Но и не жди слишком долго, а то острог тяжело придется.

Савва слушал молча, только щурился, словно прикидывал что-то в уме.

— Казаков всё равно будет гораздо меньше, чем татар, — продолжал Ермак. — Но если внезапно ударить в спину, когда они на стены полезут — победа будет за нами. А разгромим Маметкула — считай, наполовину хребет сломаем всему ханству. После Кучума правит сейчас мурза Кутугай, а он не воин, глядишь, с ним даже мир заключить сможем. Но Маметкул метит на его место.

Болдырев переступил с ноги на ногу.

— Выходит, в Кашлыке совсем малый гарнизон останется? Пятьдесят человек?