Ермак один раз скользнул по нему взглядом — коротким, равнодушным, будто не узнал. И тут же отвернулся, продолжая распоряжаться.
Ибрагим неторопливо отошёл от стены и направился к рынку Кашлыка — туда, где его обычно и можно было найти. На губах играла едва заметная, но довольная улыбка.
Ермак проводил его спину взглядом. Потом обернулся к Савве.
— Громче командуй, — сказал он негромко. — Чтобы на том конце Иртыша слышно было.
Савва осклабился и заорал:
— А ну шевелись, бездельники! Атаман ждать не станет!
Глава 6 * * *
Июньская ночь оказалась безлунной, и темнота укрыла Кашлык плотным пологом. Только редкие факелы у ворот бросали дрожащие отсветы на бревенчатые стены изб, да где-то за острожной стеной тихо плескал Иртыш, катя чёрные воды к далёкому Обь-морю.
Савва Болдырев стоял у коновязи, проверяя подпругу на рыжем мерине. Конь переступал с ноги на ногу, чуя предстоящий поход. Рядом негромко переговаривались казаки — двести человек собрались у выхода из крепости, и хотя голоса звучали приглушённо, само скопление такого количества людей не могло остаться незамеченным. На это и был расчёт.
Весть о грядущем Маметкула пришла давно, а теперь стало известно, что его отряд уже приближается. Маметкул вёл тысячу всадников к Тобольскому острогу.
Болдырев затянул последний ремень и обернулся. В неверном свете факелов он увидел знакомую фигуру — приземистый татарин в засаленном халате стоял у угла ближайшей избы. Ибрагим-бай.
Сотник двинулся к нему, нарочито громко шагая по утоптанной земле. Ибрагим-бай вздрогнул, когда казак навис над ним, — даже в темноте было видно, как расширились его глаза.
— Чего тут забыл, купец? — голос Болдырева прозвучал грубо, с намеренной угрозой. — Ночь глухая, а ты шастаешь.
Татарин попятился, прижав руки к груди.
— Воздухом подышать вышел, атаман, — заторопился он, коверкая русские слова. — Душно в избе, мочи нет. Уже иду, иду обратно.
Он кланялся, отступая мелкими шажками, потом развернулся и засеменил к своему жилью — приземистой избёнке у западной стены. Болдырев смотрел ему вслед, пока тот не скрылся.
Лазутчик. Савва, Ермак и некоторые другие знали это наверняка.
Сейчас Ибрагим-бай станет считать. Большая толпа, не меньше двухсот казаков собирались ночью в поход — это он видел. Сильный отряд. Значит, Кашлык останется пуст. Значит, можно ударить по крепости, пока главные силы русов ушли. Снова можно будет пойти на пристань в ярко-красном халате и дать сигнал.
Болдырев усмехнулся в бороду
Ворота медленно отворились, и колонна двинулась наружу. Факелов не несли — это было бы уже чересчур. И так, кто захочет, поймет, что отряд покидает город. Шли не то чтобы шумно, но и не слишком тихо, переговариваясь. Казаки выезжали верхом из ворот и скрывались в темноте.