Но главная моя задумка ждала своего часа на отдельном листе. Гранаты. Корпус — выточенный из дерева шар размером с кулак, полый внутри. В полость засыпается порох, смешанный с мелко нарубленным свинцом. Фитиль вставляется в специальное отверстие и заливается смолой для герметичности. Поджигаешь, бросаешь, через три-четыре секунды — взрыв.
Я не обманывался насчёт их эффективности. Чёрный порох — не тротил, взрыв будет слабым по меркам настоящих боеприпасов. Убойная сила невелика, разве что на пять-шесть шагов опасно разлетятся свинцовые осколки. Но дело не только в уроне. Я представил себе бой: сначала грохот пушек, потом залп пищалей, а потом в толпу мечущихся врагов летят эти штуки — вспышка, взрыв, дым, крики раненых. Психологический эффект будет страшнее самих ран. Люди, не знакомые с таким оружием, впадут в панику, решат, что сам ад разверзся у них под ногами.
Я разложил все чертежи на столе и окинул их взглядом. Пушки, щиты, пистолеты, сани, гранаты, шрапнель, халаты. Целый арсенал для зимней войны, которую никто здесь ещё не вёл. Оставалось убедить Ермака и его сотников, что это не бред, а реальный план.
Утром, едва рассвело, я собрал свои бумаги и направился к атаманской избе. У крыльца уже толпились казаки, перешёптывались, бросали на меня любопытные взгляды.
В избе было тесно и жарко. Ермак сидел во главе стола, рядом с ним — сотники и другие. Я разложил свои чертежи на столе и начал говорить.
…Из совещательной избы я вышел через три часа. Ноги гудели от долгого стояния, в горле пересохло от бесконечных объяснений и споров, но на душе было легко. Морозный воздух обжёг лёгкие, и я жадно вдохнул его, запрокинув голову к серому зимнему небу.
Ермак согласился. Сотники согласились. Не сразу, не без споров и сомнений, но в конце концов приняли мой план. Мы не будем сидеть за стенами и ждать весны. Мы не позволим татарам собрать силы и обрушиться на нас. Мы ударим первыми.
— Месяц, — говорил я себе, шагая к мастерской. — У нас где-то месяц на всё — отлить пушки, сделать станки, наготовить гранат, сшить халаты, обучить людей. А потом — выступаем.
И разумеется, всё это должно храниться в полной тайне.
Глава 16
Томительное ожидание наконец завершились. Когда в ворота острога Кашлыка ввалился один из наших разведчиков — Фёдор Белоус, заросший инеем до бровей, я почувствовал, что все уже близко.
Ермак собрал нас в совещательной избе. Фёдор, отогревшись, обстоятельно докладывал.
— Татары стоят в четырёх днях пути. Стан огромный, людей там тысячи. Снега нынче такие, что кони в них тонут по брюхо. Они там всё вокруг себя вытоптали, утрамбовали, а дальше — сугробы до пояса. Деваться им некуда.