— Каменная бы раскололась, атаман. А эта только мнётся. Её можно бить день, два, неделю — и она выстоит.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Добрый город ты нам строишь, Максим. Такой не стыдно столицей назвать.
Я молча кивнул. Город ещё не был готов — оставались дома, улицы, храмы, склады. Но главное было сделано. Стена стояла — четыре версты неприступной твердыни, сорок бетонных башен, тысячи пудов утрамбованной земли и лиственничных брёвен.
Тобольск обретал свои стены.
Той ночью я впервые за несколько месяцев спал крепко, без снов. Руки ныли от бесконечной работы, спина не разгибалась — но на душе было светло. Я строитель, я построил. Это простое и древнее чувство, знакомое каждому, кто когда-либо возводил что-то своими руками.
Утром я снова стоял на холме и смотрел на город. Стена охватывала его защитным кольцом — серая, массивная, вечная. Башни высились над ней как стражи. Иртыш нёс свои воды внизу, сверкая под утренним солнцем.
Здесь будет столица. Здесь будет жить Сибирь.
Глава 21
— Лодки! Три лодки! — закричал кто-то.
Я приложил ладонь козырьком ко лбу. Действительно, показались три больших судна приближались к Тобольску, в котором сейчас был и я, и Ермак. Размером они походили на наши струги, но конструкция была несколько иной — борта повыше, нос более острый. Шли они под парусами и на вёслах, довольно резво для гружёных судов. На похожих до зимы приплывал строгановский приказчик.
Не он ли снова явился? Еще раз захотел быть брошенным мордой в грязь?
Ермак скоро был на пристани. Рядом с ним стояли сотники — Иван Кольцо, Матвей Мещеряк и другие.
— Что скажешь, Максим? — спросил Ермак, не отрывая взгляда от приближающихся судов.
— Не татары, понятное дело, — ответил я, пожалев, что нет с собой подзорной трубы. — Но кто именно — разглядеть не могу.
Мы спустились к берегу. Казаки уже высыпали на стены, многие с оружием. Пушкари заняли свои места — после разгрома Кутугая мы не слишком расслаблялись.
Лодки подошли ближе, и я разглядел на переднем судне стяг с двуглавым орлом. Государев стяг!
— Из Москвы, — нахмурился Иван Кольцо. — Вот уж кого не ждали.
Три судна причалили к берегу, выбросили сходни. С переднего судна первыми сошли стрельцы в красных кафтанах — человек двадцать, при бердышах и пищалях. За ними появились двое в богатых одеждах.
Первый — худощавый мужчина средних лет в тёмном суконном кафтане, отороченном мехом. Лицо умное, внимательное, с аккуратно подстриженной бородкой. Глаза цепкие, оценивающие — сразу видно человека, привыкшего замечать всё и делать выводы.