Черкас помолчал, глядя на тёмную воду.
— Добро. Только вот что — как вернёмся, привезём ещё мехов. Гриша возьмёт?
— Возьмёт. Я с ним уговорюсь.
— Давай. А я тут покуда огляжусь.
Они обнялись по-братски, крепко, как обнимаются люди, не знающие — увидятся ли ещё.
На рассвете струги отчалили. Черкас Александров стоял на корме переднего, глядя, как удаляется берег. На берегу, у самой воды, стоял Иван Кольцо.
Долгий путь лежал впереди — вверх по рекам, волоком через Камень, и снова по рекам, в далёкую Сибирь, к атаману Ермаку. Путь с грузом, с новыми людьми, с надеждой.
А Иван Кольцо остался — ждать, искать, собирать. Потому что война требует людей, и людей всегда мало.
Глава 9 * * *
Летнее солнце раскалило степь, и даже в тени большого шатра было душно. Кутугай сидел на коврах, перебирая чётки из чёрного агата. Позади него стояли двое нукеров с саблями на поясах, а перед входом ещё четверо.
Полог откинулся, и в шатёр вошёл человек в потрёпанном халате. Алексей, инженер.
Русский упал на колени сразу, едва переступив порог. Склонил голову так низко, что лоб почти коснулся ковра.
Кутугай некоторое время молча смотрел на него, продолжая перебирать чётки. Агатовые бусины негромко постукивали друг о друга.
— Правильно сделал, что пришёл, — произнёс он наконец. Голос его был ровным, почти мягким. — А то я уже хотел приказать привести тебя к себе. И спросить, кто придумал для Маметкула дымовые бомбы.
Алексей вздрогнул всем телом. Плечи его напряглись, и он вжал голову ещё ниже, словно ожидая удара.
— Я не виноват, господин, — голос его дрожал. — Маметкул заставил меня. Я не мог отказать ему. Он пригрозил, что если я откажусь…
Кутугай поднял руку, останавливая поток слов.
— Ты правильно сделал, когда стал помогать Маметкулу, — сказал он, и Алексей поднял голову. — Он был одним из наших уважаемых мурз. Храбрый воин. Какая жалость, что он погиб при штурме Тобольска.
Мурза помолчал, давая своим словам осесть в сознании русского.
— Но ты ведь работаешь не на него одного. Ты работаешь на всех нас.
Алексей снова опустил голову.
— Тебя нанимал ещё покойный хан Кучум, — продолжал Кутугай. — Да упокоит Аллах его душу. Для помощи всем родам, а не одному. Ты понимаешь, что я говорю?
— Да, господин. Понимаю.
— Тогда объясни мне, почему я узнал о дымовых бомбах только после того, как они уже были использованы в бою? Почему я узнал о них от людей, а не от тебя?
Алексей заговорил быстро, сбивчиво, проглатывая окончания слов:
— Маметкул запретил мне, господин. Он сказал, что сам сообщит тебе о бомбах, когда придёт время. А мне приказал молчать. Он сказал, что если много людей будет знать, то об этом прознают русские. У них есть лазутчики среди наших людей, он говорил мне это. Он сказал, что тайна — это оружие, которое становится бесполезным, если его показать врагу раньше времени.