Казаки быстро грузили трофеи на сани. Оружие связывали в тюки, ценности укладывали в мешки и короба. Пушки привязали к отдельным волокушам. Работа шла быстро, несмотря на мороз, усталость после бессонной ночи и бой.
Наконец всё было готово. Длинная вереница саней вытянулась по снежной равнине. Татарские работники потащили сани, казаки встали сзади и спереди, охраняя добычу и пленников. Аманаты шли отдельной группой, под присмотром десятка стрелков. Не думаю, что побегут.
Ермак в последний раз оглянулся на татарский стан — разорённый, притихший, окутанный дымом догорающих юрт. Хан Канай и мурза Кутугай стояли на краю лагеря, глядя нам вслед. В глазах мальчика-хана, как мне показалось, была ненависть, а у Кутугая — холодный расчёт человека, который ещё не сдался до конца. Уцелеет ли его власть теперь? Может, еще попросит ради этого даже помощи у Ермака. Политика — штука такая.
— Трогай! — скомандовал атаман, и наш отряд двинулся в обратный путь.
Снег скрипел под полозьями саней, казаки негромко переговаривались, делясь впечатлениями от ночного боя. Кто-то затянул песню — тихую, протяжную, под стать бескрайним сибирским просторам. Я шёл рядом с Ермаком, чувствуя странную смесь усталости и удовлетворения.
Мы победили. Не уничтожили врага — подчинили его. Заложили основу для чего-то большего, чем простой набег. Сегодняшняя капитуляция татар означала признание русской власти над Сибирью — пусть пока только формальное, пусть подкреплённое лишь клятвами на Коране и заложниками в Кашлыке. Но это лишь начало.
А пятьсот работников по весне — это означало, что Тобольск будет построен. Настоящая крепость, форпост нашего присутствия в этих землях. Я в очередной раз представлял себе план будущего города — огромный город на высоком берегу Иртыша, с башнями, воротами, церковью и посадом. Когда-нибудь он станет столицей всей Сибири…
Но это были мысли о будущем, а пока нам предстоял долгий путь по зимней тайге, с тяжело гружёными санями, пленниками и добычей. Путь домой — в Кашлык, нашу временную столицу в покорённой (хотя и не до конца) земле.
Глава 18
Кашлык показался примерно в полдень. Я шёл на лыжах, отталкиваясь палкой, и думал только о тепле. Поход и сражения вымотали всех — большинство казаков брели молча, экономя силы.
Впереди, рядом с Ермаком, двигались сани с аманатами. Двенадцать знатных татар — сыновья и племянники мурз, молодые беки из лучших родов — сидели грустно и неподвижно, закутанные в меха. Они почти не разговаривали всю дорогу, только изредка перебрасывались короткими фразами на своём языке. Ничего хорошего они, похоже, не ждали. Позади них тянулся целый обоз — несколько десятков татарских саней, гружённых добычей.