Время работает против нас. Каждый месяц ожидания — это выигрыш для татар и проигрыш для нас.
Я сел к столу, достал бумагу и уголёк. Начал чертить, сам не зная что. Какие-то схемы, какие-то расчёты. Сколько людей, сколько вёрст, сколько фунтов пороха на человека, сколько дней пути.
Цифры не сходились. Обычными способами этот поход был невозможен. Слишком далеко, слишком много врагов, слишком мало нас. Надо думать. Надо искать. Надо придумать что-то кардинально новое, чего здесь ещё никто не видел.
Обычными способами мы не победим. Значит, нужны необычные.
Я просидел над бумагами до рассвета. Решения пока не было, но я знал, что найду его. Должен найти. Потому что если не я — то кто?
Глава 15
…Для нападения на татарский стан требовалось многое. Не только оружие, хотя и его следовало готовить. Нет, победа куётся задолго до первого выстрела — в мелочах, которые никому не кажутся важными, пока не столкнёшься с ними в бою.
Я начал с того, что казалось самым простым.
Снег лежал вокруг Кашлыка глубокий, искристый, ослепительно белый. А мы в нём — как вороны на молоке. Тёмные зипуны, чёрные шапки. Любой дозорный заметит такой отряд за версту. И пока мы будем ползти по сугробам, татары успеют подготовиться. Во время штурма это не так важно, но слишком легко заметить нас еще на подходе.
Нет, так дело не пойдёт.
Я взял два куска ткани — один конопляный, другой льняной. Оба были серовато-желтоватого цвета, какой бывает у небелёного полотна. Для моей задумки не годились.
Золы в Кашлыке хватало — печи топили день и ночь. Я набрал её в большой котёл, залил водой, дал отстояться. Щёлок получился крепкий, едкий — руки разъедал, если работать без осторожности. Замочил в нём ткань на сутки, потом выполоскал в проруби, снова замочил. И так несколько раз.
Возни было много. Бабы из местных, что остались в городке после нашего прихода, поглядывали на меня с удивлением. Воин, а занимается бабьим делом — ткань стирает. Некоторые посмеивались в кулак. Я не обращал внимания.
На четвёртый день я разложил оба куска на снегу — и сам не поверил своим глазам. Получилось. Конопляная ткань побелела не до конца, осталась чуть сероватой, но льняная вышла хороша — почти как снег. Не совсем, конечно, но на расстоянии в полсотни шагов различить будет трудно.
Я стоял над этим полотном и думал о том, чего здесь никто никогда не видел. Маскировочный халат. Масхалат, как его называли у нас. Простая вещь, если знаешь — накидка с капюшоном, просторная, чтобы надеть поверх любой одежды. Белая, чтобы сливаться со снегом. Человек в таком халате, если ляжет в сугроб и не будет шевелиться, становится невидимкой.