— Открывай, дело есть!

Я отодвинул засов. На пороге стоял сам Ермак, за ним маячили фигуры Прохора Лиходеева и Матвея Мещеряка. Лица их были суровы.

— Одевайся и пойдем, — коротко бросил атаман.

— Что случилось? — я потянулся за висевшим на стене кафтаном.

— Потом скажу. Живо собирайся.

Даша молча подала мне сапоги. Я поцеловал ее в лоб, шепнул:

— Не волнуйся, скоро вернусь.

Вышел в холодную ночь. Звезды тускло мерцали в черном небе. У ворот ждали оседланные кони.

Мы свернули в лес. Ехали молча, слышался только стук копыт да иногда фыркали кони. Я гадал, что могло случиться. Набег татар? Но тогда бы подняли тревогу.

Углубились по лесной дороге на версту. Там нас уже ждали. Я присмотрелся и узнал коренастую фигуру — Ибрагим-бай, татарский купец. Бывал в Кашлыке не раз.

Мы спешились. Ибрагим-бай нервно переминался с ноги на ногу, его круглое лицо с жидкой бородкой блестело от пота. Маленькие глазки бегали, не останавливаясь ни на ком надолго. Боится, понял я. Настолько боится, что решился только на ночную встречу в лесу, подальше от чужих взглядов.

— Мир тебе, Ермак-батыр, — заговорил купец, прижав правую руку к сердцу.

— И тебе мир, Ибрагим. Говори.

Купец облизнул пересохшие губы, оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

— Худые вести привез, батыр. Кутугай, что сейчас над мурзами главный, войско скоро соберет. На Тобольский острог идти хочет.

Ермак нахмурился.

— Большое войско? — спросил атаман.

— Не все силы пошлет, — покачал головой Ибрагим. — Но достаточно, чтобы острог взять. С тысячу воинов. И поведет их…

— Кто? — вмешался Мещеряк.

— Маметкул, сын Кучума покойного. Молодой еще, горячий. В бой рвется, славы хочет.

— Когда выступят? — спросил Прохор.

— Скоро. Точно сказать не могу.

Ермак помолчал, поглаживая бороду. Потом пристально посмотрел на купца:

— А что сам Кутугай? Со всем войском пойдет?

Ибрагим-бай как-то странно усмехнулся:

— Вот в том и дело, батыр. Кутугай хитрый, как старый лис. Маметкула на Тобольск пустит, а сам с главными силами сидеть будет. Ждать.

— Чего ждать? — не понял Ермак.

— Как дело обернется, — пояснил купец. — Возьмет Маметкул острог — хорошо, трофеи будут, пушки ваши заберут. Потом на Кашлык всей силой пойдут. А не возьмет, погибнет — Кутугаю тоже выгода. Одним врагом меньше станет. Маметкул ему как кость в горле — старший Кучумов сын все-таки, многие мурзы его поддерживают. Кутугай хитростью не дал ему стать ханом.

— То есть, — медленно проговорил Ермак, — если мы из Кашлыка уйдем, на помощь Тобольску поспешим, Кутугай не нападет? Будет ждать, чем дело кончится?