Ну, так это же Валечка Истомина, — вспомнил я из истории. Ближайшая служанка Сталина, проводившая его позднее в последний путь. Именно она, если верить источникам, была у его изголовья при наступлении смерти. Она же и обнаружила Хозяина утром, лежащим на полу после сердечного удара.

— Я вам музыку включу. Кого любите? Наверное, Клавочку Шульженко. Я, боже как ее уважаю! А кто еще приедет? Наверное, Молотов, Берия, Хрущев, Маленков. Сколько мне посуды выставлять на стол? Наверное, человек на пятнадцать — меньше тут не бывает. Жалко, Николая Сидоровича Власика нет — он мне всю информацию дает. Вы не знаете, где он? Наверное, позже приедет…

И так без остановки. Щебетала и щебетала. Порхала как мотылек. Сдувала пыль, протирала сапоги, бросала дрова в камин. Разливала вино в бокал. Что-то сразу напевала, что-то трещала без умолку.

— Прохор уж и баньку истопил. А вы когда последний раз кушали? Наверное, утром. А мне Прохор сказал, иди, мол, приберись, гость к нам прибудет. Наверное, издалека вы. Я не спрашиваю, мне не положено. Вино какое вам еще налить? То, что любит Иосиф Виссарионович? Наверное, коньяк вам нужен.

Мне до того стало уютно в ее присутствии, что как-то незаметно потянуло в сон. Из граммофона лилась музыка, за окном крякали утки. Камин потрескивал. Девушка щебетала, хлопотала за столом, поправляла ковер, подушки, покрывало на диване. Захотелось окунуться в воспоминания. Как там мои милые дочурка с супругой? Как Яночка, как Лена? Что делают без меня — пропавшего внезапно, исчезнувшего из нашего с ними реального мира? Что там с моими сотрудниками? Ищут меня? Разбираются в причинах исчезновения? Я ведь, если формально, был очередным кроликом в эксперименте по проколу во времени. Как мой помощник? Сумеет во всем разобраться? Наведет вектор выброски капсулы на Курскую дугу?

— А вам бы и нижнее белье снять, я просушу… — доносился щебетавший голос. — Ой, а может, вы сразу в баньку захотите? Не будете дожидаться Иосифа Виссарионовича? Так я это быстро сделаю…

Мысли витали сейчас где-то далеко. Под уютное щебетание этого ангела, спустившегося с небес, я провалился в свои грезы. По сути, с момента попадания в воронку после барокамеры, мне ни разу не удалось, как следует предаться теплым воспоминаниям. Навалившиеся события закружили меня в нескончаемом вихре. Пожалуй, только при штабе батальона, когда меня кинули в камеру, я мог ненадолго уединиться. Потом дивизия, штаб фронта, закрутилось — понеслось. И вот только сейчас, под забавный речитатив хозяйки Кунцевской дачи, я смог, наконец, немного расслабиться.