— О, мать твою… — прохрипел я, с трудом сдерживая позывы рвоты.
Запахло озоном. Снаружи, по ту сторону камеры, что-то упало. В иллюминатор я увидел расплывающуюся картину Сальвадора Дали, словно расплавленные часы растекаются по полу. Силуэты помощника с оператором приобрели тягучесть каучука. Их руки-ноги расщеплялись на атомы, казалось, на глазах. Головы превращались в растянутые капли. На самом деле превращались не они: трансформировался я. Тело распадалось на нейтроны.
— Э-эй! — заорал мой голос будто бы отдельно от меня. Теряя сознание, я еще успел прохрипеть, — выключайте… хры-ыы… капсулу! А-а-аааа….
Заработали очистители. Блеснуло молнией. Невероятной мощности разряд полоснул по корпусу агрегата. Барокамера содрогнулась от бешеной вибрации. Со столов лаборатории ко всем чертям полетели приборы, папки, листы, протоколы. Оборудование сошло с ума. Завыла сигнализация. Последними проблесками сознания я ощутил неимоверный толчок, словно со всего маху в меня врезался локомотив. Прильнувшее к иллюминатору искаженное лицо помощника было неузнаваемым. Он что-то орал, жестикулировал уродливыми конечностями. Пальцы рук вытягивались в немыслимые стручки. Чудовищное давление расплющило мои ноги.
— Са-аня! — доносился надрывный крик по ту сторону барокамеры. — Са-аня!
И тут, хватая последний глоток воздуха, я дико неистово заорал:
— Помогите-ее!
И все обрушилось в бездну. Вакуум. Ноль в квадрате.
Лаборатория с цехом технических разработок перестала существовать в этом мире.
Наступил коллапс. Время рухнуло в небытие.
Занавес.
В этот момент где-то в ином измерении бушевали магнитные поля. Крутились вихри. Пространство барокамеры заменилось между собой другим вектором времени.
Таким вот образом я и оказался выплюнутым нашей реальностью в альтернативную — в далекий 1943 год.
Год битвы на Курской дуге.
Глава 2
Утром из разговоров я узнал число и месяц, куда попал.
23 августа 1943 года. Именно в эти дни советские войска Центрального, Воронежского, Степного, Западного, Брянского и Юго-Западного фронтов под командованием Рокоссовского, Ватутина, Конева, Соколовского, Попова и Малиновского перешли в контрнаступление, сорвав попытку групп армий Центр и Юг фельдмаршалов Клюге и Манштейна вернуть стратегическую инициативу, утраченную ими в Сталинградской битве. Середина августа Курского сражения стала решающей в обеспечении коренного перелома в ходе войны. Советская Армия окончательно закрепила за собой стратегическую инициативу отнятую немцами в начале наступлений. Вермахт предполагал окружить и уничтожить наши войска на Курской дуге, беря реванш за поражение под Сталинградом. Но не тут- то было. Гитлер у себя в штабе рвал и метал, бросая в район Дуги всё новые и новые части, изымая их из резерва. В Германии началась четвёртая, а за ней и пятая волна всеобщей мобилизации: под ружье брали даже мужское население непризывного возраста, сродни нашему ополчению. Геббельсовская пропаганда трубила во все трубы, что окружение Паулюса под Сталинградом, это его личная стратегическая ошибка, и что фюрер намерен сам лично исправить её при битве на Курской дуге.