Получив пинок в спину, я очутился на улице. Офицер с удивлением разглядывал командирские часы с компасом, отобранные при обыске.
— Гут! Русишь… тик-так.
Отобрал.
Вывели со двора. Солнце светило в спину. За оградой, подгоняемые прикладами, уже столпились люди. Наступило утро, вся деревня высыпала наружу.
— Шнелле! — орали солдаты, выталкивая стариков и женщин из домов. — Шнелле, руссишь швайн!
Три десятка народа обоих полов и разных возрастов сгрудились по бокам улицы. Еще с полсотни людей выбегали, покидая избы, чтобы глянуть на пленников.
— Сыночки! Родные! — заголосила женщина. — И вас поймали, ироды проклятые!
Начались крики. Шестеро полицаев усмиряли прикладами винтовок. Бромер не мешал — ему это как раз было на руку. Больше криков, быстрее узнают партизаны.
— Душегубы! Изверги! — неслись женские причитания. — Село грозились поджечь, если не выдадим своих солдат!
Павел Данилович ясно сознавал, что теперь мы в качестве наживки. Весть о пленном майоре с загадочным гражданским незнакомцем, у которого на руках командирские часы, по его размышлениям, должна быстро распространиться. Мальчишки разнесут новость по соседним округам. А там и до леса недалеко. Две машины автоматчиков, сотня солдат, десяток мотоциклов, плюс броневик — операция для Бромера предстояла успешной.
— Русский баб и мужик! — возгласил он. Нас подвели к крыльцу комендатуры. Туда же стекался народ. — Это есть красный шпиён. Я-я! Шпиёнен. Кто хотеть помочь им? — блеснул моноклем.
Женщины всхлипывали. Ребятня в рваных одеждах жались от холода к ногам стариков. Ни одного мужчины нашего возраста не было видно. Стоял калека, опершись на костыли. Рядом высился староста — в теплом полушубке. Заискивающе поддакивал полицаям. Те, по приказу начальства, сгоняли в кучу народ.
— Мы есть посадить шпиёнен под замок. Красный командир в мой руках!
Позднее, когда нас толкали назад, два мальчугана скрытно исчезли из виду. Я заметил краем глаза, как они перемахнули забор дальней избы, скрывшись в полях.
…Весть о нашем пленении пошла гулять по округам.
Глава 12
Когда втолкнули в сарай, майор от боли повалился на землю. Сокрушенно подвел итог:
— Нас найдут, рано или поздно!
Или поздно… Я задрал голову. В крыше зияла дыра. По стенам сочилась вода. В сарае тепло, и хоть это спасало отчаяние.
— Понимаешь, найдут!
Я и сам сознавал. Чувство безмерной вины обжигало сердце. Кто я тем партизанам? Кто им майор? А ведь придут на выручку, как пить дать, придут. Советский офицер в звании майора! — тут и к бабке не ходи — такая особа! А если еще и штабной? Странно, что Бромер не проводил допроса.