— Вот и хорошо. И не рассказывайте, если будут спрашивать.
— Так точно!
— А ми-и пока… — он раскурил трубку. Дым смешался с парным воздухом. Принесли самовар. Валечка Истомина хлопотала в предбаннике. — Ми-и дадим вам пару дней выходных. Фронт наступает по всем направлениям. Производство ваших новшеств набирает обороты, и вам можно задержаться. Успеете посмотреть столицу, заглянуть в гости к моему сыну Василию. Он уже наслышан о вас, рвется знакомиться.
Дальше для меня — пустота.
Таким образом, пока директивы доходили в войска, пока налаживались заводы, пока осваивалось массовое производство моих нововведения, я получил возможность задержаться в столице еще на два дня. В глубинах страны и на фронтах предстояло запустить настоящую производственную линию.
Уже ближе к вечеру, после бани, мы с Власиком отправились в гости к Василию Иосифовичу, генерал-майору Военно-Воздушных Сил СССР.
Глава 8
1943 год.
У сына Василия в гостях.
Столица жила! Столица сияла!
Из истории я знал, что город обновлялся после неудачного наступления врага. Заработали предприятия. Появились новые люди.
За то время, пока мы добирались сквозь поток машин к квартире Василия Джугашвили, я успел рассмотреть многое. Останавливаясь на светофорах, я жадно припадал к стеклу салона, пытаясь рассмотреть на лицах хоть какие-то признаки страха и отчаяния, описанных в книгах Солженицына, Гинзбург, Шаламова и прочих писателей. Однако ничего похожего так и не увидел. Возможно, Власик заранее принял меры, возможно, мы ехали не теми маршрутами, но так или иначе, а лица у всех прохожих были бодрые, временами весёлые и радостные. Люди жили! Война продолжалась, а в витринах магазинов висели предновогодние гирлянды и шары, горками высились пирожные, шоколад, торты, колбасные изделия, консервы. Впрочем, может это была и бутафория, я не решался спросить генерала. И да! Везде, куда бы я ни бросал взгляд, висели портреты Вождя народов. Сталин здесь, Сталин там, Сталин в витринах, на площадях, в концертных афишах, на стенах кинозалов…
А ведь кругом до сих пор шли аресты. До бериевской амнистии было ещё три долгих года.
Машина несла нас по проспектам столицы. Везде флаги, плакаты. Много военных. В небе проносились советские самолеты. Гудели трамваи. Вездесущие голуби клевали зерно. На минуту остановились у парка.
— Вон мамы с детворой играют, — показал в окно дверцы генерал. — А еще год назад здесь было пусто. Удивительно, как наш Хозяин сумел уберечь настроение народа, не поддавшимся панике. Сам не покинул город и своим сослуживцам не дал.