— Я знаю о них из истории. Великие люди своей эпохи. Оба со временем станут трижды Героями Социалистического Труда. И тот и другой, кстати, знакомы с нашим Сергеем Павловичем Королевым.
— Так точно. Он мне когда-то говорил об этом. Гордился.
Подскочил Борька. После вести о Лёшке ходил понурым, но нам удалось вернуть его душевное состояние. В конце концов, Илья Федорович правильно сказал: «На этой войне мы все теряем кого-то своих родных и близких».
— Ну, ты веселый интересный, — как всегда залихватски хлопнул меня по плечу. — Слыхал? Мехлис-то бес паршивый, снова рвался сюда с проверкой.
— А ты откуда узнал? — удивился майор. — Ну, положим, я встретил начальника, и он мне признался. Я ведь, как-никак помощник Сани. А ты, боец, простой телохранитель. Охрана. Тебе не положено.
— Да? Тогда откуда я, по-твоему, знаю?
— Что? Тоже насел на Илью Федоровича?
— Конечно! Кто будет охранять Саню, когда нагрянет проверка? Не ты же! Понимать надо, товарищ майор, сожравший документы со снегом! — и рванул дальше.
Гранин проводил его отеческим взглядом.
Потом был ужин.
Шутили. Смеялись. Делились анекдотами. И вот здесь, уже набирая воздух для хохота, я вдруг увидел, как в комнату стремительно вошел Илья Федорович.
Ильюшин, Королёв, Яковлев и Лавочкин одним разом обернулись к куратору.
— Загадка, товарищи коллеги, — заявил он. — Позвонил только что Власик Николай Сидорович.
— Что-то срочное?
Наступила эффектная пауза.
Подбирая слова, Илья Федорович отчеканил, словно молотком забил гвозди:
— Гитлер исчез.
И умолк.
Секунду длилось онемение. Все подались вперед.
— Фюрер покинул Берлин. По сведениям разведки некий Скорцени вывез его в Антарктиду.
Глава 22
1944 год.
Антарктида. Новая Швабия. База-211.
Видя, что русские рвут по швам все линии фронта, Гитлер озабочился покинуть столицу Третьего рейха — покинуть как можно скорее. С этой целью в рейхсканцелярию были вызваны Борман с Гиммлером.
— Маршалы Конев, Жуков и Рокоссовский наседают на наших доблестных защитников со всех сторон, господа! — принялся он мерить шагами роскошный кабинет. Впрочем, он раньше был роскошным. Сейчас из стен канцелярии выносилось все, что представляло собой ценность: ковры, гобелены, скульптуры, портреты. О последних Гитлер жалел особенно. Ведь на них красовался он сам!
— Позвольте высказать мысль, мой фюрер, — в почтительном поклоне склонился льстивый Борман.
— Говорите, мой друг, — бессильно плюхнулся в кресло правитель. Гиммлер, блестя стеклами пенсне, услужливо подал стакан с соком.
— Как нам стало известно из разведданых, в советских войсках тайно действует какой-то неизвестный инженер, обладающий знаниями технологий грядущего века.