Глава 1
Данное произведение не является точной реконструкцией исторических событий, нравов и быта. Вам будет легче (а может даже интереснее) считать, что все персонажи в книге вымышлены, а любые совпадения случайны.
Сознание возвращалось постепенно, медленными толчками высвобождая мозг из потустороннего небытия. Онемевшее тело становилось осязаемым — так, наверное, чувствуют себя звери, просыпаясь после зимней спячки.
Первым вернулся слух. Откуда-то сверху донесся смутно знакомый звук. Что-то опасное и тревожное, вызывающее страх.
В висках запульсировала тупая боль.
Звук нарастал. Страшно хотелось пить. В яме было сумрачно. Края неровной поверхности едва различались в тумане. Земля подрагивала. При каждой её вибрации с верхних рваных краёв стекали ручейки жидких тонких оползней. Уже через несколько минут образовалась довольно приличная лужа, настолько противная своим месивом, что пришлось осторожно передвинуться в сторону.
В следующую секунду слух уловил отдалённую канонаду.
Я потряс головой.
«Откуда здесь артиллерия? — пронеслось в мозгу. — Где я? Почему сейчас вечерний сумрак, когда должна быть ночь? Куда делась лаборатория, технический цех, барокамера? И, наконец, чёрт возьми, что это за яма? Как я в ней оказался, и почему залпы орудий»?
Вереница вопросов пролетела в мозгу, так и оставшись без ответов. Но кое-как мне удалось взять себя в руки и успокоиться.
— Кхрр-ы-ыы… — из груди вырвался кашель. Вязкая слюна сползла по подбородку.
Одежда была на месте, не порванная, если не считать нескольких грязных пятен.
БА-ААМ! БАУ-УМ!
Снова где-то взрывы. И, похоже, приближаются. Что за чёрт!
При каждом отдаленном грохоте земля вздрагивала, и кашеобразная жижа приходила в движение.
Протерев глаза, я, наконец, смог что-то разглядеть у противоположного края ямы.
Разглядел, — и тут же отпрянул, больно ударившись о вывороченный корень какого-то деревца.
— Что за… кхрр-ы-ыы… за хрень?
Напротив, присыпанное землёй, в немыслимой изувеченной позе, лежало тело. А точнее, не тело, а только его половина: ниже поясницы ничего не существовало — лишь куски вывернутых наружу внутренностей, да месиво раздробленных костей. Они когда-то были ногами.
— О-ох! — меня вырвало прямо под себя. Только теперь, после прочистки желудка, я, наконец, начал улавливать и запах: тошнотворный, сладковатый, с привкусом горелого мяса. Этот запах, казалось, шёл отовсюду. То, что эта яма представляла воронку, я теперь не сомневался. Превозмогая тошноту, придвинулся вперёд, чтобы лучше разглядеть то, что лежало в развороченной земле.