Пропаганда давила уши. Эта часть города еще была подконтрольна режиму. Но уже сюда, к вокзалу, доносились звуки разрывов: повстанцы вот-вот возьмут эту часть города.
— Желали меня видеть? — возник перед носом перепуганный начальник вокзала.
От недосыпа глаза были красными. Изо рта несло вчерашним перегаром. Тряслись руки.
— Да. Мне нужно срочно в Берлин! — предъявил поддельный аусвайс незнакомец. — Какой поезд ближайший? Быстро!
Чиновник в фуражке обомлел, увидев печать рейхсканцелярии.
— Как хотите, но чтоб через два часа я сидел в берлинском вагоне!
Служащий заморгал воспаленными глазами. Мимо прокатила коляску дама с младенцем. Кто-то кричал на носильщиков. Вокруг царила та суматоха, что обычно бывает в минуты спешной эвакуации.
— Что неясно? — повысил голос Скорцени. — Если вам мало печати Бормана и моего шефа рейхсминистра вооружения Шпеера, я могу соединить вас с рейхсфюрером нации Гиммлером. Устроит такое? Где у вас аппарат связи? Мне нужен Берлин!
Спотыкаясь, чиновник повел господина со шрамом внутрь административной комнаты. Там во всю стену размещался стационарный передатчик. За коммутаторами сидели четыре связиста. Стенографистки-девушки что-то спешно строчили в блокнотах. Сорвав с одного оператора наушники, начальник вокзала трепетно предложил Скорцени присесть.
— Срочно рейхсканцелярию! — приказал тот. — Приемный отдел. Всем выйти! Немедленно!
Ахнув, девушки в униформе связистов ринулись из комнаты.
— Вы тоже! — зыркнул на начальника. — Остаться только оператору.
Потом резко ему:
— Набирай. Код «шестнадцать дробь ноль восемь».
Пристально проследил, как оператор трясущимися пальцами забегал по клавиатуре телетайпного аппарата.
— И держи язык за зубами. Это тайный шифр. Все ясно? При разглашении — расстрел.
Связиста стала колотить крупная дрожь.
— Дублируй! Так… молодец. Теперь введи позывной: «Черный волк». Введено? Хорошо. А теперь марш отсюда! Обожди в коридоре. И никого не пускай.
Оператора сдуло ветром.
Надев наушники с микрофоном, Скорцени обвел взглядом вмиг опустевшую комнату. «Черный волк» был его личным кодом, присвоенным в штабе СС. О нем могли знать единицы.
— Говорит Черный волк. Я на связи из Штутгарта.
В наушниках, сквозь помехи ответили:
— Принято. Подтверждение — Черный волк.
— Код шестнадцать дробь ноль восемь.
— Подтверждаю.
На том конце что-то защелкало:
— Переключаю на приемный отдел.
Щелкнуло.
— Рейхсканцелярия слушает!
— Мартина Бормана.
Щелкнуло.
— Слушает Борман.
У оберштурмбанфюрера впервые за несколько дней отлегло от сердца. Даже в какой-то мере повлажнели глаза. Наконец-то!