— Хрена вам в жопу! — орал радостно Борька под грохоты взрывов, когда машина покидала поле боя. — Получайте, собаки! Скоро ваш Штутгарт возьмут наши войска!

Как потом оказалось, эта запасная взлетная полоса тоже перешла в руки подполья. И вот черт! Если б я знал тогда, что именно в этой группе повстанцев есть стационарный передатчик, через который можно было связаться со штабом армии русского фронта. Если бы знал! Именно в этой группе был когда-то Скорцени, беседуя с их главарем, когда обер-диверсанта взяли в плен вместе с погибшим затем пилотом. По сути, он и сам не узнал, кто атаковал их аэродром.

И вот, таким образом, нас снова вернули к перронам вокзала. Я отделался глухотой и встряской. Борька, как ни в чем не бывало, продолжал скалиться в физиономии жандармов. Как только прибыли, Скорцени послал адъютанта к начальнику станции. Приказ был решительным: срочно подать на рельсы состав до Берлина. По всем репродукторам шла информация, что уже половина города в руках подполья. Скоро сюда войдут союзные войска. Вещала пропаганда честных жителей Германии:

«Вступайте в наши ряды! Дадим отпор нацистской власти! Кто патриот великой нации, беритесь за оружие! Гоните фашистскую сволочь прочь с наших земель. Штутгарт в наших руках!», и так далее.

— Хана немчурам, срать не будут! — склабился мой помощник прямо в физиономии автоматчикам. — Хари ваши ужасные, в натуре! Что? Обделались? Погодите, скоро и наши войска надерут вам задницы!

На вокзале царил полный хаос. Жены нацистских чиновников, толкаясь и вереща, спешно занимали места в соседних вагонах. Гудок-второй паровоза, и состав уже тронулся. За ним следующий. И еще. И еще. Все поезда отправлялись в режиме аврала только в одном направлении — подальше от Штутгарта. Сюда не прибывал ни один — все стремились покинуть. В неразберихе шипения пара, гула и криков, среди вещающих репродукторов и плача детей, среди лая домашних собак и криков солдат, угадывалась настоящая паника.

Что потом?

А потом нас заперли в одном из купе. У дверей застыла охрана. Сам оберштурмбаннфюрер постоянно куда-то отлучался. Ему приготовили купе рядом с нашим.

— Поедем с комфортом! — вытянулся на нижней полке мой друг. — Слушай, Саня, ты можешь зубами развязать мне узел? Руки онемели, мать их в жопу, этих жандармов!

— У меня тоже самое, — печально констатировал я.

С момента бегства с аэродрома, нам ни разу не предложили их развязать. Дали только напиться.

— Прибудет эта наглая харя со шрамом, непременно плюну ему в рожу! — мечтательно покосился Борька в окно.