Затем я открыл настежь большие ворота.

— Проходите, не надо стоять у дороги, — сказал я людям. — Теперь здесь живет не генерал, а я, поэтому привыкайте.

— Даже не верится, что в доме вояки Алешина теперь сидит знахарь, — сказал старичок, проходя мимо меня и опираясь на клюку.

— Почему не верится? — полюбопытствовал я.

— Так он бы тебя не только на порог не пустил, а сам лично из города поганой метлой прогнал, — хмыкнул он.

— М-да, — задумчиво сказал я. — Странно, ведь вдова говорила, что он всегда поддерживал талантливых людей.

— Потому как скучно ему было от безделья, — старик растянул губы в беззубой улыбке. — Эти генералы только деньги из казны воруют, а толку от них нет. Вот что ему было в нашем городе делать? До границы далеко, жизнь у нас мирная. Вот он и тащил в дом всякий сброд. А колдунов, знахарей и прочих люто ненавидел и однажды при мне насмерть забил паренька-ефрейтора, когда тот не подумавши ляпнул, что видит вещие сны.

— За что забил? — спросила миловидная женщина с ребенком на руках.

— За колдуна посчитал.

Вот так так, про одного и того же человека такая противоречивая информация. Хотя, возможно, поэтому вдова отказалась от лечения. Тоже не доверяла знахарям.

— Вы откуда генерала знаете? — спросил я у старика и помог ему сесть на ближайшую скамью.

— Как же не знать, если я рекрутом был и часто его в нашей части видел. Ох и дрянной он был мужик. Хорошо, что помер.

Я вернулся в дом с одним из больных. Теперь, когда ворота были распахнуты настежь и во дворе уже сидели люди, больше никто не стеснялся заходить, и мне не требовалось приглашать каждого по отдельности: как только выходил один больной, к дому сразу шел следующий.

Семен сначала старался поддерживать порядок в прихожей, где люди постоянно оставляли на полу грязь и песок с обуви, но вскоре махнул рукой, налил себе большую кружку чая и опустился в кресло-качалку на широком крыльце.

Теперь, когда не стало Ерофея, я чувствовал себя увереннее и спокойнее. Никто больше не делал замечания с умным видом, не пытался принизить меня при посторонних, не мешал своими ненужными советами.

Как только начало смеркаться, я принял последнего больного, которого укусила собака, отчего рука распухла и болела. Под воздействием руны опухоль спала прямо на глазах, а я получил заслуженную энергию и пятьдесят копеек.

Когда хотел пойти на кухню и сытно поужинать курицей, которую Семен запек в печи, прямо во двор через распахнутые настежь ворота заехал всадник.

— Ты только глянь, что творится? — возмутился Семен, указывая в окно прихожей. — Нет бы оставить лошадь за забором и привязать к жерди, которую нарочно туда поставили. Кто будет за этой скотиной дерьмо убирать? Я⁈